Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Эта странная общность людей не похожа и на крупные греческие школы, где такие мыслители как Пифагор, Сократ, Платон или Аристотель, обучали своих учеников мудрости. Преследуемая Иисусом цель далека от поиска истины, культивируемого греческими философами[687]. Возможно, их бродячий образ жизни, манера одеваться и определенная отстраненность от общества несколько напоминают философов-киников, бывших известными в Гадаре и других близких к Палестине областях во времена Иисуса[688]. Первое, что бросалось в глаза, был их грязный и неопрятный внешний вид. Единственное, что у них было, это поношенная накидка, открывающая руки, сума и посох. Они ходили босыми, как нищие, и спали на жестком полу. Их можно было увидеть на городских площадях или возле терм[689].

Они намеренно вели себя антисоциально. Киники представляли собой маргинальное движение, противопоставлявшее себя ценностям и самому устройству общества, считая его разложившимся. Они насмехались над авторитетом властей, институтом семьи и брака, над собственностью. Они кичились тем, что не нуждались ни в ком и ни в чем для достижения счастья. Свобода для них была самым ценным благом. Свободные от любых привязанностей, они чувствовали себя не чьими-то рабами, а истинными царями. Знаменитую речь произнес Эпиктет, киник, живший несколько позднее Иисуса (50-130 н. э.):

Посмотрите на меня: у меня нет ни города, ни дома, ни благ, ни даже раба. Я сплю на полу, у меня нет ни жены, ни детей, ни дворца, а только небо, земля и поношенное покрывало. Чего мне не хватает? Разве я страдаю? Разве я боюсь? Разве я не свободен?… И как я смотрю на тех, кого вы боитесь или кем восхищаетесь? Разве я не отношусь к ним так же, как к рабам? И кто видит меня, не подумает ли, что видит царя и господина?

Полная и абсолютная свобода приводила к тому, что они начинали вести себя бесстыдно и провокационно. Они чувствовали свою зависимость лишь от законов природы и никогда — от общества[690].

Нам неизвестно, были ли Иисус и его ученики знакомы с философами-киниками. Вероятно, они никогда о них и не слышали[691]. Им присущи некоторые схожие черты, особенно, что касается их бродячего образа жизни, их вызывающего учения и манеры одеваться, наглядно демонстрирующей их отношение к обществу. Но все же эта группа выходцев из галилейских деревень имеет мало общего с таким урбанистическим феноменом, как киники из греческих эллинских городов. В своей основе их мотивы и смыслы совершенно разные. Котомка с провизией, которую носил каждый киник, была символом его личной независимости; Иисус, наоборот, желая поддерживать семейный дух, просит своих учеников отказаться от сумы и положиться на гостеприимство деревенских жителей. Тогда как киники позиционируют свою самодостаточность в простоте жизни, Иисус учит доверять заботливой любви Бога и теплому принятию друг друга. В его окружении нет места презрению к другим, грубым оскорблениям или неприличному поведению, столь присущим киникам[692]. Иисус же действует как пророк, желая вылечить болезнь, изгнать злых духов и возвестить всем о спасительной близости Бога. В этом их главное отличие: киники живут в согласии с природой и в поисках свободы, а цель Иисуса и его учеников — принятие Царства Божьего и проповедование Его любви и справедливости.

С Иисусом и дышится совершенно иначе, как-то особенно. Его присутствие наполняет собой все. Он — центр. Самое главное — его личность, вся его жизнь, тайна пророка, который исцеляет, радушно принимает, прощает, освобождает от недугов, чья страстная любовь к людям выше всех законов, который всем дает понять, что приходящий в жизнь людей Бог — это бездонная любовь и только любовь. Всему этому учатся у самого Иисуса. На его личном примере люди могут понять, что значит полностью посвятить себя Царству Божьему. Они видят, кок он верит в доброго Бога, Отца всех, Друга жизни. У Иисуса они учатся молитве Отче наш, ежедневно повторяемой за столом вместе с людьми самых разных сословий, идущими единым путем. Они внимательно слушают притчи, которые Иисус рассказывает по деревням, воодушевляя всех к открытию нового мира. Они удивляются, как ему удается пробудить в больных веру, чтобы они исцелились от своих немощей. Его ученики поражаются, видя силу его власти изгонять бесов и восстанавливать сломленную горем жизнь. Они видят, что Иисус полон Духа Божьего.

У него они учатся по-другому понимать и проживать свою жизнь. Они замечают, с какой нежностью он принимает самых маленьких и слабых. Они тронуты его сочувствием к несчастным и страдающим больным, и, подобно ему, начинают прикасаться к прокаженным, которых не касается никто. От Иисуса им передается страстное желание защищать честь каждого человека, а также свобода творить добро: они ощущают нарастание напряженности и конфликтов со стороны самых ригористичных слоев общества, но ничто и никто не может остановить их Учителя, когда встает вопрос о защите униженных. Их впечатляет его теплое отношение к стольким людям — жертвам греха: у Иисуса его ученики учатся есть за одним столом с отверженными, с женщинами, ведущими сомнительный образ жизни, и грешниками, забывшими Завет. Иисус проявляет завидную жажду правды, способность проникать в глубь вещей, минуя теории и обманчивые узаконенные традиции. Его последователям трудно привыкнуть к новой манере языка их учителя, который настаивает на освобождении людей от их страхов, с тем, чтобы они полностью доверяли Богу. Он повсюду повторяет слова, довольно редко произносимые учителями Закона: «Не бойтесь». Каждому он всегда желает одного: «Иди с миром». В сердцах его учеников и учениц просыпается что-то новое. Его обнимающий всех мир, чистота сердца без зависти и амбиций, способность прощать, жесты милосердия в отношении любого обездоленного, униженного или плененного грехом, его страстная борьба за справедливость в пользу самых слабых и нещадно эксплуатируемых, его нерушимая надежда на Отца — все это порождает в них новую веру: в этом человеке живет Бог. И в сердцевине его жизни они предчувствуют таинственную близость Бога, Друга и Спасителя. Позднее они заговорят о «Благой вести Бога»[693].

Новая семья

Среди последователей Иисуса есть люди различного происхождения, но он всех воспринимает как одну семью. И Бог хочет, чтобы эта новая семья разрасталась в мире. Окружение Иисуса учится жить не как при патриархальном укладе, оставшемся позади, а как в новой семье, сплоченной желанием исполнять волю Бога. Иисус говорил об этом открыто: «Кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь»[694].

Их объединяют не узы крови и не экономические интересы. Они собрались вместе не для того, чтобы защищать свой социальный статус; их дело чести — осуществлять волю Отца всех. В этой семье нет иерархии: в ней царит равенство. Она не замкнута на себе, а гостеприимно открыта для всех. Безусловно, самые важные для Иисуса черты, оберегаемые им в среде его последователей и последовательниц, это равенство всех, радушное принятие оставленных и служение им. Вот то наследство, которое он хочет оставить после себя: движение братьев и сестер, направленное на служение самым маленьким и слабым. Это движение будет символом и зародышем Царства Божьего.

В этой семье нет учителей закона. Его движением не должны управлять просвещенные умы, указывающие путь невеждам. Всем нужно учиться у Иисуса. Все должны быть открыты переживанию Царства Божьего. Иисус радуется как раз тому, что Бог являет себя самым маленьким: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение»[695]. В этой семье нет и отцов, насаждающих свою патриархальную власть. Здесь никто не будет доминировать. Никто не должен называть себя отцом. В движении Иисуса исчезает патриархальная власть и появляется Бог, единый Отец, при котором все друг другу братья и сестры. Никто ни над кем не возвышается. Нет ни рангов, ни классов. Нет ни священников, ни левитов, ни народа. Тут нет места для посредников. У всех уже сейчас есть прямой доступ к Иисусу и Богу, Отцу всех.

Существующая вокруг Иисуса атмосфера далека от иерархической структуры Кумрана. В расположенную в пустыне общину никто не может вступить, предварительно не выдержав экзамен «духа и дел» и праведности поведения[696]. Иисус, напротив, призывает Левия немедленно вступить в группу учеников прямо с места сбора податей и принимает в число своих последователей Марию из Магдалы, женщину, прежде одержимую злыми духами. В Кумране для каждого члена общины определено его собственное место: «Пусть слушают малый большого» и «повинуются словам сыновей Садока, жрецов, хранящих Завет»[697]; в семье Иисуса, наоборот, нет мирян, подчиняющихся священникам, нет и малых, покоряющихся большим; здесь идеал — «стать ребенком», поскольку «таковых есть Царствие Божие»[698]. В Кумране во время трапез и собраний каждый садится на свое место согласно своему рангу: «Жрецы сидят первыми, старцы вторыми, и весь остальной народ сидит каждый по своему чину»[699]. У Иисуса все по-другому. Его последователи, мужчины и женщины, садятся вокруг него; здесь нет привилегированных мест; все слушают слова Иисуса и вместе ищут воли Божьей. В принятии пищи также нет никаких ритуалов и нормативов касательно иерархии; на трапезах с Иисусом нет каких-то особых, возвышающихся над другими мест[700].