Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

Пресвитер тряс несчастного за плечи.

— Возьми же себя в руки! Мне нужна светлая голова!

Цепи вновь заскрежетали в темноте комнаты.

— Покорми меня! Покорми!

На самой окраине Впадины возвышалась покосившаяся от времени, разбитая непогодой башня, в прошлом принадлежавшая богатому владельцу заводов и литейных Якобу Блэклоку. На крыше башни в шезлонге лежал Девон и с наслаждением наблюдал за городом, хотя трепещущий на ветру зонтик практически не давал укрытия от дождя. Возвышавшиеся над Дипгейтом горы темных облаков накалились над пламенем полыхавших фабрик и складов, сгрудившихся вокруг рваной черной пробоины. Даже с такого расстояния огонь отражался в очках отравителя и прозрачном стакане ракии. Девон поднес стакан к носу, вдохнул маслянистый аромат напитка и поставил его на стол. Запасы старика Кроссопа здорово разожгли костер. По крайней мере ракия не пропала даром.

Но пора взяться за более важное дело. Отравитель поднялся и осторожно прошел по наклонной крыше к лестнице, которая тугой спиралью спускалась в глубину его нового жилища. Семья Блэклоков покинула башню после банкротства своего предприятия, когда цепи слишком растянулись и любое производство во Впадине стало делом рискованным. Девона это не слишком беспокоило: если уж башня простояла все эти годы, маловероятно, что она рухнет именно сейчас. Да и, честно говоря, выбирать ему не приходилось.

По сравнению с квартирой на складе Кроссопа новое жилище выглядело аскетически. Краска на полукруглых стенах облезла. Ветер свистел в разбитых окнах. В стенных нишах расположились несколько книг и догорающая масляная лампа.

Остальные книги кучами валялись на полу за исключением тех, что подпирали ножки покосившихся стола и стула. В другом конце комнаты стояли деревянные ящики с надписью «Кроссоп» на боку, набитые самым необходимым оборудованием, одеждой и едой. В центре комнаты стоял стул, обвитый трубками, и семь бутылей с кровью спайна.

Девон приметил это здание еще год назад на одной из зимних прогулок. Блэклоки оставили после себя кое-какую мебель: изъеденный червями стол, который не проходил ни в узкое окно, ни в лестничный проем, да и попросту не стоил усилий по эвакуации; старое бюро и сундук, которые тоже оказались слишком громоздкими; а еще целую бочку масла для лампы. Бочка с водой была полна примерно на треть: около девяноста галлонов солоноватой, но пригодной для питья жидкости. Пришлось немало попотеть, чтобы затащить на гору, а потом и на крутую лестницу оборудование и книги. Нынешняя ночь окончательно вымотала Девона. И тем не менее теперь можно укрыться на пару недель и не появляться во Впадине. Конечно, отравитель не без сожаления расстался с дорогой мебелью и картинами, с великолепным, ручной работы зеркалом из Клуна. Но он не привык подолгу сожалеть об утраченном и без промедления принялся распаковывать ящики с оборудованием. Ситуация в своем роде упростилась. Служба на Ядовитых Кухнях больше не помешает работе над ангельским вином, а избавиться от последнего тела будет уже делом не столь трудоемким: под башней располагался достаточно глубокий подвал.

Закончив установку всех бутылей, штативов и спиртовок и подготовив аппарат к извлечению, очищению и фильтрации, Девон открыл сумку с бумагами. На один край стола он положил журнал Мягких Людей, на другой — собственные записи.

В прошлый раз понадобились тринадцать душ, чтобы эликсир достиг точки насыщения. По расчетам Девона, уже должна была проявиться сила ангельского вина, но, к его сожалению, не наблюдалось никаких признаков, описанных тремя учеными. Записи действительно были фрагментарны и местами непоследовательны. Витиеватый архаичный язык изобиловал труднопереводимыми терминами, из которых Девон, однако, понял, что к настоящему моменту уже должна проявиться сила ангельского вина.

После принятия эликсира лабораторные крысы быстро восстанавливались после ран и болезней, которые при нормальных условиях оказались бы смертельными. Отрезанные конечности отрастали, и даже отсечение головы не приводило к летальному исходу. Головы выживали и внимательно глазели по сторонам, пока тела корчились в клетке. Воссоединенные голова и тело срастались, и зверьки вновь становились полноценными крысами. Благодаря периодическому насыщению плоти каплями эликсира продолжительность жизни могла быть увеличена на неопределенный срок.

Девон перелистывал страницы. Помимо отсутствия предварительных результатов кое-что еще тревожило отравителя. Животные были подвержены припадкам необузданной ярости и безумия.

Попробовавшие ангельского вина крысы бросались на все живое. Зачастую зверьки предпринимали попытки изувечить себя, отгрызть собственные конечности, словно ища смерти.

Ища освобождения в немыслимой боли?

Но эликсир тем не менее брал верх. Жизнь торжествовала над смертью. Раны, которые крысы причиняли сами себе, вскорости заживали. Единственным способом избавления зверьков от страданий было полное извлечение крови из тела.

Еще одно неопровержимое доказательство того, что жизненная сила заключена в веществе крови. Душа? Словечко из церковного словаря. А там, внизу, на дне пропасти, что или кто забирает кровь из плоти перед тем, как жизненная энергия умерших растворяется и превращается в ничто? Бог Цепей?

Девон улыбнулся: когда-нибудь стоит самому взглянуть.

Целые куски текста отсутствовали после первых экспериментов над животными. Страницы были обезображены, словно знания эти представляли слишком большую опасность, даже чтобы похоронить их в пыли церковных библиотек. Но кое-какие фрагменты сохранились: записи, начерканные на полях после того, как господа Патридж, Хайтауэр и Блум выпили по глотку ангельского вина.

Девон аккуратно провел пальцами по палочкам и завитушкам, которые ему удалось расшифровать: в муках написанные Хайтауэром строки перед тем, как спайны пришли за ним и его коллегами.

— Грязный дух или многие, заточенные в варево, могут сломить волю раздробленной группы.

— Убийцы или черные душой? Или славные духом, но потерявшие рассудок под гнетом греха.

— Яростен их гнев на наши грехи.

— Шепчут души, укрытые пеленой. Острейшему ножу не вырезать их. Плоть заживает. Голоса тянут меня к Айрил.

Из текста становилось совершенно ясно, что извлеченные и помещенные в новое тело души обладали собственным сознанием. И были охвачены яростью. Девон, пусть и с тяжелым сердцем, закрыл на это глаза. Он имел дело с применением метафизических энергий к физической материи, энергий бессознательных, которые могли использоваться и направляться живым разумом. Он не собирался запечатывать привидения в бутылку.