Жнец и Воробей - Бринн Уивер

Она склоняет голову в другую сторону, точно так же, как её пёс Бентли, когда я спрашиваю его, хочет ли он бекон.

— Но я думала, тебе здесь нравится…? Роуэн не говорил с тобой о работе в ресторане? Он вроде собирался. Если это связано с работой, я могу…

— Дело не в работе, — говорю. — Я оставила ключи на кухне в квартире. Спасибо, что предложила мне пожить там, и прости, что не забрала все свои вещи.

— Это из-за Фионна? — спрашивает Ларк. Я прикусываю губу, чтобы она не дрожала. Ларк сжимает моё запястье, а я пожимаю плечами, отводя взгляд в дальний угол кафе. Она глубоко вздыхает, выражая сочувствие и разочарование. — Мне очень жаль. Хочешь поговорить об этом?

— Нет, — отвечаю я, качая головой. — Но спасибо. Может быть, в другой раз, — накрываю её руку своей и на этот раз изображаю что-то похожее на искреннюю улыбку. — Расскажи мне лучше про себя. Каково быть замужем за этим симпатичным негодяем Лакланом?

Наступает пауза. Я прекрасно знаю, о чём она думает. Она хочет мне помочь и поддержать, но боится нарушить моё личное пространство. И за это я её обожаю.

Наконец, Ларк отпускает моё запястье и откидывается на спинку стула, пока официант приносит её латте. Когда он уходит, она снова обращает своё внимание на меня.

— Да хорошо. Действительно хорошо. У нас всё…

— Хорошо?

Она улыбается.

— На самом деле, всё замечательно. Он просто удивительный. Возможно, моим родителям и сестре понадобится время, чтобы привыкнуть к нему, но тётя Этель его обожает. Даже Бентли, кажется, его полюбил.

— Они оба угрюмые ворчуны.

Ларк тихо смеётся.

— Точно. Оба угрюмые засранцы, вечно задирают нос, как будто у них корона на голове.

— Ты же у нас рукодельница, — говорю я. — Заведи себе аккаунт на «Etsy». Торгуй своими поделками. Назови это «Короны для засранцев».

— Боже мой. Это отличная идея, — глаза Ларк загораются. Она в восторге. — Не думаю, что Лаклану понравится эта идея, — говорит она, но тут же улыбается, — но ты пробудила моё воображение.

Я хмыкаю.

— Знаю я, твое воображение, — поднимаю свою чашку кофе и, шевеля бровями, тихо говорю: — И о твоих наклонностях.

— Что? — шипит она, наклоняясь через стол. Она оглядывается по сторонам, и её глаза сужаются. — Откуда ты знаешь? Тебе Лаклан рассказал? Я прибью этого Бэтмена недоделанного и воткну нож в его яйца, выпирающие из водолазного костюма.

— Я, конечно, не эксперт по водолазным яйцам, — морщусь, — но это была всего лишь догадка. Просто пальцем в небо, так сказать.

У Ларк отвисает челюсть, её щёки краснеют.

— Как? Как, чёрт возьми, ты догадалась?

Я поднимаю руку и загибаю пальцы, перечисляя свои доводы.

— Ты дружишь со Слоан, которая убила парня, напавшего на неё. Ты дружишь с Роуэном, её мужем-убийцей. Лаклан тоже выглядит как крутой убийца весь в татуировках. И ты любишь рукоделие, поэтому, предположила. Простая дедукция, — у Ларк всё ещё открыт рот, когда я перегибаюсь через стол и хлопаю её по руке. — Не волнуйся. Если ты ещё не заметила, я отношусь к этому вполне нормально. Что, собственно, и является моей основной проблемой.

Смотрю на полупустую чашку, чувствую, как Ларк прожигает меня взглядом.

— Ох… Вот оно что… — она откидывается на спинку стула и, кажется, немного успокаивается. — И Фионн, разумеется, в шоке от такого поворота событий.

— Да, — говорю я, переворачивая ложку на блюдце, наблюдая за своим искажённым отражением на серебряной поверхности. — Быть вечно в дороге… быть такой, какая я есть… Трудно найти кого-то. Ещё труднее, когда ты не боишься своей тьмы. Но думала, может быть, на этот раз я нашла того самого.

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся.

— Ты нашла. У тебя есть я. У тебя есть Слоан. Мы не боимся тьмы. И мы всегда будем рядом.

Я впервые чувствую облегчение после вчерашнего. И знаю, что Ларк говорит от всего сердца.

После этого разговор становится немного легче. Тяжесть в моей груди отступает. Мы говорим о Слоан и Роуэне и их мини-медовом месяце. Планируем встретиться в цирке, если «Сильверия» будет в городе и наши графики совпадут. Она отправляет сообщение Слоан, чтобы та пришла на моё выступление. Последняя возможность попрощаться. Мы заказываем ещё кофе и по круассану. Разговариваем о её замужней жизни, о том, как их звезды наконец сошлись. Смеемся и улыбаемся. А время неумолимо бежит вперед. Я чувствую его отсчет в каждом ударе сердца.

— Я буду скучать по тебе, — говорит Ларк, беря меня за руку.

— Я тоже буду скучать по тебе, — отвечаю я, пытаясь улыбнуться. — Ты же знаешь, что говорят о цирке.

— Что, шоу должно продолжаться?

— Нет. Шоу не начнется, пока ты не прыгнешь.

В глазах Ларк что-то проясняется. Она смотрит на меня, мягко улыбаясь. Мой телефон вибрирует на столе, и сердце пропускает удар. Нервы натягиваются струной, когда я читаю короткое сообщение. Всего два слова.

| Припарковался на улице.

— Док приехал, — прячу телефон в карман. — Думаю, ещё увидимся. Не забывай меня, — обмениваемся прощальными словами и крепкими объятиями. Целую Ларк в щеку и покидаю кафе, прогоняя слезы и ком в горле.

Фионн ждет меня в своей арендованной машине. Он открывает багажник, и я кладу туда свой рюкзак рядом с его вещами. Вспоминаю нашу первую поездку. Его руку на моей талии. И как легко он поднял меня тогда и посадил в машину.

«Я должен что-нибудь знать перед тем, как мы поедем?» — спросил он тогда.

Возможно, если бы я тогда что-то сказала, сейчас бы не было так тяжело. Я бы не замирала бы в нерешительности, закрывая багажник и медленно направляясь к передней части машины. Я не хотела усложнять Фионну жизнь, не хотела, чтобы мне было больно, но я не жалею. Эта боль того стоила. Внутри всё болит, потому что это было реально. И это единственное, что имеет значение.

Я влюблена в Фионна Кейна.

Но уже слишком поздно, чтобы говорить ему об этом.

— Привет, — говорю я, садясь на пассажирское сиденье.

Чувствую, как Фионн смотрит на меня, пока я натягиваю ремень безопасности и защелкиваю его. Мы не двигаемся, поэтому я оборачиваюсь.

— Привет, — отвечает он, наконец.

Он отворачивается, чтобы посмотреть на дорогу, но я успеваю заметить. Под покрасневшими глазами — синяки. Лицо уставшее. Большинство людей, возможно, и не заметили бы, но я видела его со всех сторон, при любом освещении, издалека и так близко, что зрение расплывалось. Вижу, что он плохо спал.

Бросаю