Жнец и Воробей - Бринн Уивер

типов. На них надеты защитные костюмы с капюшонами. В руках у каждого — сумки с инструментами и ящики.

— Так чем же он заслужил столь фееричную смерть?

Я думаю о Роуз. О её лице. О её страхе. Думаю о нестерпимой ярости, которая поглотила каждую клетку моего тела. О облегчении и восторге, когда лезвие пронзило живот Крэнвелла. О ощущении, как его плоть разрывалась, и как он кричал от ужаса.

— Он первый начал.

Лиандер хмыкает, довольный моим ответом.

— А ты закончил, — он шарит по карманам Крэнвелла, находит мобильник. — Я всё улажу.

— Спасибо за помощь, — говорю я, и он кивает в ответ. — Сколько я должен?

Лиандер буравит меня непоколебимым, пугающим взглядом. На его лице нет никакой эмоции. А затем он начинает ржать, как лощадь. Щеки заливаются румянцем, морщинки появляются в уголках глаз. Это выглядело бы нормально, если бы не хищный взгляд, которым он меня одаривает.

— Мне не нужны твои деньги, — говорит он. Моё сердце словно падает на пол в кучу к кишкам и крови. Лиандер замечает это. И он в восторге. — Мне нужно твое время. Твои… профессиональные навыки.

Я искоса смотрю на одного из его ребят, который наливает какую-то муть из серебряного контейнера в пульверизатор. Тот на секунду встречается со мной взглядом, потом смотрит на Лиандера, затем — на пол.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, пытаясь не показывать свой страх. Лиандер, конечно, продолжает улыбаться.

— Мне нужны твои… навыки, — Лиандер достаёт из кармана целлофановый пакет и кладёт туда телефон. Подходит к двум работникам и берёт у них пульверизатор. Распыляет жидкость по полу, и всё начинает светиться каким-то зловещим синим светом. Кровь, отпечатки ботинок, мои следы и отпечатки Крэнвелла. А ещё следы поменьше.

Роуз.

Лиандер смеётся.

— Смотри-ка, у тебя был маленький помощник? — я сжимаю кулаки, и Лиандер тут же это замечает. Широко ухмыляется. Даже при виде трупа на стене и убийства, которое я только что совершил, он меня не боится. Отворачивается и ставит пульверизатор рядом с ящиками инструментов. — Ты рассказывал своим братьям о…

Мне не хочется отвечать, но когда Лиандер поворачивается ко мне лицом, умолчать невозможно.

— О том, что я рассказал твоим кузенам про отцовские долги?

— Это тоже. Но я говорю о том, как ты пырнул отца в спину и перерезал ему спинной мозг. Лаклан-то думает, что это он придушил старого Каллума, и даже не догадывается, что эту скотину прикончил именно ты, — Лиандер разглядывает меня, и его глаза горят от какого-то жуткого предвкушения. — Ловко придумано, а? — Лиандер резко тычет кулаком в сторону Крэнвелла, словно держит в руке нож. — Практически нет крови. Твой батя, наверное, ничего не почувствовал ниже пояса. Раз — и готово. А братец уже закончил начатое. Даже я сразу не понял. Только когда отмывал всё это дерьмо и снял одежду с Каллума.

Лaклан постоянно называет Лиандера дьяволом, а я не понимал, почему. Теперь дошло. За несколько минут он зажал меня в угол, узнал мои тайны, проступки и желания. Мне не вырваться.

— Что тебе нужно, Лиандер?

— Я так рад, что ты спросил, — он возвращается к трупу и наклоняется, рассматривая расслабленное выражение лица Крэнвелла. — У меня намечается контракт. Довольно крупный, вообще-то. Я нанял лучших из лучших. Сливки общества, можно сказать. Но всё равно, — говорит он, бросая взгляд на меня через плечо, — будут жертвы. И их нужно будет иногда подлечивать, сечёшь? Мои люди должны быть в отличной форме на протяжении всего контракта.

Я молчу.

Лиандер поворачивается к Крэнвеллу, но я успеваю заметить его ухмылку.

— Кому-то из моей команды потребуется… реставрация… после окончания работ. Анонимность в определённых кругах очень важна, если ты понимаешь, о чём я.

Я поднимаю руки в примирительном жесте, хотя мы оба знаем, что они в крови.

— Я не пластический хирург.

— Зато ты умный и целеустремлённый, — говорит Лиандер. — Уверен, быстро научишься.

Мой взгляд скользит к двум мужчинам, убирающим последствия моего бардака. Они не смотрят вверх. Они не бросают в мою сторону осуждающих взглядов. Они просто выполняют свою работу, распыляя и вытирая, потом снова распыляя, как будто всё это совершенно нормально. И как бы мне ни хотелось отрицать, в этом тайном мире, где за деньги можно замести под ковёр любое преступление, есть нечто успокаивающее.

— И сколько мне нужно играть в доктора?

Лиандер пожимает плечами.

— В идеале? Вечно.

— Нет.

Лиандер оборачивается, и его улыбка становится угрожающей.

— Я думаю, что слово «нет» здесь неуместно, доктор Кейн.

Он прав, конечно. И спорить с таким отморозком, как Лиандер Мэйс, бессмысленно. Остаётся только договариваться.

— Сколько времени продлится контракт?

— Примерно семь месяцев…

— Я согласен на этот контракт, — говорю я чётко, хотя на лице у Лиандера появляется угрожающая тень. — Но после этого мы обсудим условия, которые устроят нас обоих.

— Которые устроят нас обоих? — переспрашивает он.

Я пожимаю плечами, хотя внутри всё дрожит, а в горле застревает ком, мешая говорить.

— Ты же хочешь, чтобы я хорошо отработал?

Мы оба знаем, что я мог бы убить всех этих ребят, его самого, и они даже не успели бы понять, что происходит. И, хотя я сейчас фактически ему угрожаю, в глазах Лиандера появляется какой-то дикий огонёк. Ему нравится.

— Замечательно, — он хлопает в ладоши. — Тогда завтра же летим в Хорватию.

— В Хорватию? Но я…

— Ах да, я забыл сказать, что придётся ездить в командировки? — он оскаливается. — Прости, забыл. Но не волнуйся, доктор Кейн. Мы обеспечим тебя всем необходимым оборудованием. И хорошо заплатим. Я удвою твой нынешний доход.

Я замираю в шоке.

— Но моя клиника…

— Моя команда позаботится обо всём этом, не волнуйся.

— Мой дом…

— И об этом тоже. За ним будут присматривать, если ты не захочешь его продавать.

— Ты хочешь, чтобы я просто… уехал? Но у меня есть своя жизнь.

— Правда? В Хартфорде, конечно, люди будут задавать вопросы. И я позабочусь об ответах. Но ты правда думаешь, что кто-то удивится твоему внезапному исчезновению? Ты всё равно жил как призрак.

Сердце начинает бешено колотиться. Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

— И ещё кое-что, — Лиандер выпрямляется и смотрит на меня в упор. В комнате стоит тяжёлая тишина. — Ты должен понимать, что никто не должен знать, куда ты уехал. И ты не должен ни с кем связываться. Это в твоих интересах. Так что не рассказывай Роуэну. И, пожалуйста, не говори Лаклану. Он и так на меня зол. Не будем его ещё больше бесить.

Я знаю своих