Подземелье - Ваня Мордорский

в реальность. Хотя бы на некоторое время унять бушующие эмоции.

Уборка заняла ее мысли и руки, но ненадолго. Привести жилище в порядок заняло немного времени.

Что ж, — подумала Айра, — теперь можно и выйти, найти Драмара.

Она встала, и застыла на несколько мгновений. Идти к этому старику она хотела не только для благодарности, которую он заслужил более чем, когда помог в такой тяжелый момент. У нее была к нему одна просьба. Всего одна. И на эту просьбу она сейчас не могла никак решится. С трудом преодолев собственную слабость, и сделав шаг, она застыла перед пологом. Он отделял ее жилище, ее мир от внешнего. Сейчас она боялась сделать шаг не из-за будущей просьбы к Драмару, а из-за лица.

Один шаг. Всего один шаг. Нужно сделать один шаг, а там…там она просто рванет вперед.

Разве сложно?

Сердце бешено заколотилось.

А если там кто-то сидит? Эти гребаные суки. Точно ведь будут сидеть. Будут ждать.

Но не будут же они ждать весь день момента, пока она выйдет?

Или будут?

Раньше она никогда их не боялась, остальных зур, относилась с отвращением, — что ей было за дело до этих уродин?

Сейчас же все было иначе.

Она сильно и громко выдохнула, и шагнула. Сразу так, чтобы оказаться за пределами родного и безопасного шалаша.

Знакомый мир будто ослепил, — хотя снаружи царила привычная полутьма, сумерки пещеры.

И сразу же, справа от себя,она услышала хохоток. Мерзкий, злобный, довольный хохоток.

Ах ты сука! — закусила от злости и обиды губу Айра мысленно послав зуру.

— А кто там вышел? Кто выглянул? Наша красавица? — сказав это, Ташка залилась заразным, звонким смехом содрогающим все ее огромное тело.

— Что с личиком? Покажи красоту, дашь поглядеть, а? Покажешь, что там под обмотками?

Правый кулак сжался в бессильной ярости.

Нет. — остановила она себя. Пусть. Пусть смеются. Теперь это неважно. Уже неважно.

Ташка шагнула было к ней от своего шалаша.

— Не подходи сука. — хрипло, с трудом сказала Айра.

И у нее в голосе звенела такая решимость и угроза, что Ташка на мгновение замешкалась, и трусливо попятилась обратно.

Она никогда не слышала у Айры такого голоса, обреченного, готового на все. С обладателем такого голоса лучше не связываться, себе дороже, это Ташка почувствовала инстинктивно.

Айра тем временеме прошла мимо нее, и двинулась дальше на прощание показав жест, простой и понятный,посылающий в края далекие.

Ее мысли были заняты уже другим. Она должна найти Драмара.

Наверняка он где-то сидит на окраинах, — с Изгоями.

Собственно, где же ему еще быть, как не там?

Напоследок, она бросила взгляд на оставшийся за спиной круг зур.

Как же я вас ненавижу! Всех! До единой!

Вот только сделать она ничего не могла. Надо во чтобы то ни стало поскорее найти Драмара.

* * *

Айра все решила.

Да — это единственный выход.

Зур’дах маленький, но уже не беспомощный, он уже прошел Испытание, и теперь по крайней мере от этой напасти от в будущем избавлен. Теперь он в будущем может стать хотя бы стражем. Это уже намного лучше того, что было у нее в жизни. Много лучше. А она….

За эти два дня когда мальчик вернулся, она некоторое время думала, что сможет пересилить себя. Сможет жить для него. Но нет.

Она смотрела в свое отражение и ей хотелось умереть.

Да, повязки были не нужны. Все зажило. Все, что могло. Мази Драмара работали хорошо. Слишком хорошо. Но лица они вернуть не могли.

Айра посмотрела в небольшой кусок металла, начищенного до блеска в свете огня, служащего ей зеркалом — она теперь стала уродом. Как ни крути. Как ни пытайся взглянуть на ситуацию и лицо иначе. Этого не скрыть никак. Вернее, срыть можно, но это ведь надо скрываться всю оставшуюся жизнь. Всю!

Она пыталась найти в отражении старую себя, красивую молодую женщину, но глаза видели только лицо какого-то незнакомого чудовища, уродливой старухи.

Она отбросила кусок металла в сторону.

Нечего тут смотреть.

И все равно оставались сомнения…Хотелось жить. Очень хотелось.

Она тихо и неслышно для спящего сына прошлась по шалашу. Прикоснулась то к одной вещи, то к другой. Внутри все переколотилось. Что делать она не знала. Она вроде и все решила….но…Окончательной уверенности не было.

В памяти всплыли слова Ташки. Про лицо.

Лицо? Как его теперь показать? Теперь ей всегда придется ходить в обмотках на лице. До конца своих дней.

Нет! Не будет такого.

Она случайно уловила короткий миг уверенности, в который любое существо способно на все.

Айра почему-то точно знала, что если упустит этот миг, то он будет утрачен безвозвратно. Миг уверенности в непростом и может даже неправильном решении.

Сейчас, или никогда.

Бутылочка с зельем была приготовлена загодя, взяв ее со стола она подошла к постели сына.

Идеальный момент. Да и Зур’дах, к счастью, крепко спал.

Она тихонько наклонилась и поцеловала его в лоб, осторожно дотронувшись ладонью к грязным спутанным волосам сына. Он не скоро еще проснется.

Левой рукой она ощупала свое лицо. Хотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Правая рука покрепче сжала каменную бутылочку, а палец щелкнул по пробке, закрывающей ее.

С легким хлопком вылетела пробка из бутылки, и в ноздри ударил душный, терпкий аромат концентрата сонной травы.

В маленьких дозах лекарство, обезболивающее, а в такой концентрации, — гарантированная смерть за десяток мгновений.

Айа села на место своего сна, укрытую шкурами циновку. Подняла к голове бутылку.

Прислонила горлышко бутылки к губам и застыла. Холодное. До дрожи.

Легкий наклон и губы уже в синей жидкости, но все еще сомкнуты. Миг сомнения вернулся.

Глотать или не