Подземелье - Ваня Мордорский

и направился в другой дом. Каменный дом, один из немногих в окружающих площадь строениях. Широкий и одноэтажный, — там жили его ученики, и сам Ралд проводил большую часть времени именно там. Пройти нужно было всего тридцать-сорок шагов. Но каких шагов…

Два ученика, один мальчишка-подросток, а второй уже взрослый гоблин — вышли ему навстречу.

Бутоны цветов шаман держал на шее, в мешочке.

Ученики подхватили старика под руки, и, помогая ему, провели внутрь, где усадили на каменную лавку плотно укрытую толстыми шкурами.

Тут он чувствовал себя лучше, чем дома, в компании безумной просветленной старухи-жены.

По углам комнаты лежали три циновки устеленных вязаными покрывалами. Шаман и его ученики спали прямо тут. Точно так же по бокам располагались полки с различными ингредиентами; от трав до частей животных.

В центре же располагался спуск в нижнее, полупещерное помещение.

Ралд приоткрыл мешочек. Бутоны, полностью закрывшиеся, почти не издавали запаха — это было хорошо. Если они начинали сладко пахнуть, значит начали понемногу гнить — у их этот процесс происходил очень быстро. Поэтому терять время не стоило.

По его знаку ученики убрали с пола большую шкуру, прикрывавшую плиту в полу с металлическим кольцом, за которое она и поднималась. Дружно взявший за кольцо, ученики с натугой во всем теле, и сопровождающим процесс грохотом, оттащили ее в сторону.

Открылся проход вниз из которого пахнуло лютым морозом. Лестница с стершимися от времени ступеньками вела вниз.

По телу Ралда прошлась волна дрожи от прикосновения этого морозного дуновения. Дальше начиналась самая нелюбимая часть его должности шамана.

Спуск к Предку.

Каждый раз спуск давался ему и так тяжело, а теперь, с каждым прошедшим годом еще тяжелее.

Помощники-ученики быстро накинули на него три плотных и толстых меховых накидки, и точно так же обмотали ноги. На себя же накинули по одной.

Проход вниз был достаточно широк, чтобы они могли все одновременно спускаться. Ученики подхватили шамана под руки и начали спуск.

Помощь их была совсем не лишней, потому что ступеньки были покрыты тонюсеньким слоем льда, поскользнуться тут плевое дело, особенно такому старику как Ралд.

Спуск был неглубокий, ступеней сорок, не больше и выводил прямо к широкому подземному тоннелю, шириной локтей десять, и столько же в высоту. С каждым шагом Ралду становилось все холоднее, несмотря на все слои мехов укрывшие его тело. У троих гоблинов вырывались изо рта облачка пара. Стены, пол, так же как и ступеньки, были покрыты тонким налетом льда, и слоем мелких кристалликов синего цвета.

Троица гоблинов сейчас находилась внизу, под главной площадью, на глубине сорока шагов.

Через несколько мгновений пути по проходу, зубы старика начали остукивать неровную дробь. Ученики держались. На них холод не действовал так сильно, молодые тела позволяли выдерживать эту нагрузку.

— Брррр… — выдохнул он.

Руки с мешочком задубели так, что разжать пальца казалось ему уже невозможным.

Из-за этого Ралд и не любил спускаться сюда, из-за лютого холода, который для его старого тела был невыносим.

Хоть это казалось и невозможным, но чем дальше они шли, тем холоднее становилось.

Внутри, в проходе, слышался неумолчный гул идущий от стен. Тихий и монотонный. И с каждым шагом он, как и холод идущий из глубины прохода, усиливался. Перепонки у всех троих будто аж трещали от этой вибрации в стенах, давление в ушах стало почти болезненным. Голова начинала раскалываться.

Ученики фактически тащили старика вперед, он лишь делал вид, что идет.

Тоннель шел не ровно и прямо, а немного, почти незаметно, но все-таки вниз. Троица спускалась все глубже и глубже. На этой глубине царствовала, не считая гула, тишина. Сверху, от племени, не доносилось ни звука.

Путь занял от силы несколько минут. Все оттого, что быстро идти тут было невозможно, холод сковывал ноги. Проход вел к небольшой пещере, скорее напоминавшей большую комнату, своими ровными стенами. Давление в ней было совсем невыносимым, а холод пронизывающим до самых костей.

В центре пещеры стояла каменная плита, а на ней тело. В несколько раз крупнее взрослого гоблина. Впрочем, существо и само с виду напоминало гоблина только огромного и сильно усохшего, сморщенного от времени. Кости, были плотно обтянуты кожей, которая, казалось, готова порваться лишь от одного прикосновения, она уже давно потеряло свой насыщенный зеленый гоблинский свет, превратившись в тухло-серый. Но самое главное, все тело издавало светло-синий свет.

Само же тело и являлось нескончаемым источником холода, именно оно испускало его волны, которые распространялись по пещере и проходу. Поэтому подойти к телу, которое морозило все вокруг — было сложно.

И несмотря на кажущуюся мертвость тела, грудная клетка существа медленно-медленно, по волоску за мгновение, но все же вздымалась, правда вдох все никак не наступал. Лицо было бесстрастным и окаменевшим, словно вырезанным из скальной породы.

Вокруг головы существа лежало несколько десятков цветков забвения. Черных пожухлых цветков, от которых осталось одно основание, листки давно рассыпались, пообваливались на плиту. А вот воздухе вкруг головы неподвижно, пыльным облаком, стояла странная черная пыльца которая окутывала лицо гоблина.

Протискиваясь сквозь заледенелый воздух, который был будто бы естественной преградой, и преодолевая давление исходящее от существа шаман и ученики окружили его.

Шаман, уже без поддержки, сделал несколько шагов к изголовью плиты, и развязал мешочек.

В руках его появились длинные деревянные палочками. Ими он, один за другим начал убирать увядшие, полуразложившиеся цветы. Убрав все бутоны, кроме двух, которые еще сохраняли свою форму и лепестки, он начал вытаскивать, и укладывать вокруг головы Предка свежесорванные детьми цветы.

Бутоны стали покрываться тонкой пленкой изморози. Одновременно с этим из сердцевины цветка начала подниматься, как в невесомости, черная пыль, создавая своеобразную сетку вокруг головы Предка.

Ралд удовлетворительно кивнул. Цветы выпустили частичку своего усыпляющей пыльцы под воздействием крайнего холода.

Головой шаман указал на выход.

Конечно, ученики могли сами все делать, но доверять такое дело этим двум, детям, как считал старик — было нельзя. Все нужно контролировать, чтобы они никакой глупости не наделали.

Троица двинулась обратно.