Конец эпохи - Владимир Марышев

– Есть и третий вариант, – сказал Родриго.

– Вы уверены? – Норрис явно гордился своими умозаключениями и совершенно искренне полагал, что добавить к ним нечего. – По-моему, третьего не дано.

– Видите ли… – Родриго припомнил все подробности разговора с Ольгердом. – Мы могли попасть не просто в берлогу, а в лабораторию, где медведь проводит какой-то грандиозный эксперимент. Он уже запустил некий процесс, который должен быть непременно доведен до конца. При этом медведь настолько всемогущ, что может просто не обращать на нас внимания. Наш мед его не интересует, дружить с нами он не видит смысла, как не видит и ничего, что могло бы представлять для него реальную угрозу. Он всецело занят выполнением своей задачи, а мы довольствуемся ролью наблюдателей. Как астроном, разглядывающий в телескоп рождение Сверхновой. И рады бы вмешаться, если процесс, по нашему мнению, зашел не туда, но не можем…

Норрис машинально прикоснулся к ящику стола, но, спохватившись, отдернул руку.

– Давайте не будем гадать, Кармона, – сказал он, хотя только что занимался именно этим. – Прежде всего нам надо понять, что же такое Кристалл. Ученые разузнали не так уж мало, и сегодня начальник Базы собирается нас просветить.

– Когда?

– В пять. Приходите в большой зал.

Центр зала занимал молочно-белый круг – голографический проектор. Метрах в трех от него начинались ряды кресел-трансформеров. Очевидно, большинство кресел «вырастили» только сейчас: на Базе уже давно было малолюдно, а уставлять помещение ненужной мебелью считалось излишеством. Но теперь народу заметно прибавилось. На задних рядах амфитеатра по традиции расселись рядовые десантники, на передних расположились командиры групп и ученые, включая только что прилетевших с Земли.

– Все собрались? – спросил Симаков у Норриса.

Тот по очереди обвел взглядом командиров. Они, тоже по очереди, кивнули.

– Все.

– Ну тогда начнем.

Над проектором вспух пузырь такого же молочного света. Затем он стал видоизменяться, словно его быстро мяли приученные обращаться с самой нежной субстанцией пальцы. Секунда-другая – и вот уже посреди зала возвышалось необыкновенное сооружение. Оно напоминало макет сказочного замка, словно выточенный из глыбы горного хрусталя. Четко прослеживалась радиальная симметрия, в основе которой, как и у стволов силиконовых деревьев, лежал правильный шестиугольник. Но только в основе. Горизонтальная проекция «замка» выглядела намного сложнее. Она напоминала причудливую снежинку с вытянутыми лучами, так как каждая стена состояла из множества пересекающихся плоскостей.

Конечно, Родриго уже видел это прозрачное чудо – в материалах, которые передал ему Воич, содержались и превосходные снимки. Но сейчас Кристалл был неузнаваем: появились новые элементы, филигранная отделка которых заставляла думать о прототипе как о чем-то несовершенном – так проигрывает природный алмаз в сравнении с искрящимся гранями бриллиантом. Значит, всё это время создатели надстраивали «замок», словно стремясь к недостижимому идеалу красоты…

– Итак, вы видите перед собой Кристалл, – приступил к рассказу Симаков. – Мы назвали его так исключительно из внешнего сходства, потому что, сами понимаете, ничего общего с настоящим кристаллом он не имеет. Это образование возникло в северном полушарии Камиллы вскоре после того, как начался бурный рост кустов. Естественно, мы не могли не связать их между собой. Два феномена, проявившихся одновременно на заурядной безжизненной планете, – это никак не может быть случайным совпадением.

«Замок» начал медленно вращаться: любой объект, даже абсолютно гладкий шар, полагалось показать зрителям со всех сторон.

– Первоначально Кристалл выглядел намного проще, – продолжил Симаков, когда собравшиеся вдоволь насладились зрелищем. – Он был вот таким. – «Замок» на минуту убавил в размерах и утратил целый ряд «архитектурных излишеств». – Но, разумеется, даже эта форма чересчур сложна, чтобы можно было считать ее естественной. Нетрудно представить себе, что мы испытали. На всякий случай задействовали главный компьютер, и он подтвердил: неразумная природа ничего подобного создать не может. Велики, конечно, ее чудеса, но чтобы достичь такой гармонии, такой потрясающей симметрии… Это был шок. Однако мы тогда еще не знали главного. Очень скоро выяснилось, что Кристалл окружен силовым полем! Причем мощнейшим – на его создание и поддержание требуется бездна энергии. Граница поля отстоит от граней Кристалла примерно на двенадцать метров и практически полностью повторяет его очертания. Но и это еще не всё! Давайте послушаем Макса Вайнфельда, нашего энергетика. Прошу вас!

– Благодарю. – Вайнфельд заметно волновался. Еще бы! Он только обслуживал ученых, отвечая за питание Базы и ее защиту, так что и помыслить не мог об открытиях. И каких открытиях! – Я ставил перед собой скромную задачу… просто элементарную – измерить напряженность поля и установить его конфигурацию. Напряженность оказалась зверская… выше, чем у нас… я еще подумал, какой для этого нужен генератор и откуда он взялся. Не выпал же из Облаков! Например, чтобы смонтировать наш… ну вы понимаете… – Он стоически пытался выдержать устремленные на него со всех сторон взгляды, но не выдерживал и запинался всё чаще. – Вдруг я увидел… приборы показали, что поле меняется. Причем как-то странно. Я провел много измерений, стал обрабатывать, и… Просто невероятно! Поле было сложным: за наружной мембраной находилась еще одна, за ней – еще… наверное, их были десятки, но приборы не могли заглянуть так глубоко… чем больше слоев, тем больше искажений… наступил предел… В общем, это было похоже на старинную игрушку… если кто не знает… там в куклу вставлялась другая, а у нее внутри была еще одна, и так сколько угодно… это называлось… называлось…

– Матрешка, – подсказал Симаков.

– Да-да, мат… рьошка. Внешняя мембрана была самая сильная, остальные – намного слабее, и… вот они-то и изменялись! Их напряженность то падала, то нарастала. Я попытался найти в этом какую-то систему… даже казалось, что нашел… но я ошибался. Компьютер не выдал ни одной формулы, способной описать этот процесс. Ну вот… вот, пожалуй, и всё.

– Спасибо, – сказал Симаков. – Как видите, у нас были все основания вызвать десант. А заодно – побольше ученых, так как собственные наши возможности невелики. Физиков, во всяком случае, ни одного. Сделать предстоит много. Нам, например, так и не удалось выявить связь между Кристаллом и силиконовыми зарослями. Шестиугольник в основании – единственное, что их объединяет. Но можно ли считать это признаком родства? Дело в том, что Кристалл не содержит ничего похожего на кремнийорганику. Мало того – ничего похожего на привычное нам вещество! Ни одного элемента периодической системы, который можно было бы идентифицировать! Вы спросите: из чего же он в таком случае состоит? Не знаю, даже представить не могу. И никто не знает. Но, уверен, наши уважаемые физики сумеют разгадать эту загадку.

Родриго покосился на Тупицына и Леви – физиков, прилетевших вместе с ним на «Ахернаре». Тупицын сдержанно кивнул, Леви даже не пошевелился. Не уверены в своих силах? Или просто ошеломлены неожиданной перспективой потрясти мировые устои?

«Замок» покрутился еще немного и замер. Его окружила полупрозрачная голубоватая оболочка – очевидно, она обозначала наружную мембрану силового поля.

Симаков посмотрел на Норриса, потом – довольно скептически – на Родриго. Он, конечно, знал, какую роль играет на Камилле эмиссар Воича, но, похоже, так и не смог поверить, что тот в свои тридцать с небольшим лет отважится принимать серьезные решения.

– Теперь напомню о том, что Кристалл непрерывно растет и обзаводится новыми деталями. Вы видели, что он собой представлял, когда его впервые обнаружили зонды. Рост продолжается до сих пор, хотя за последнее время он сильно замедлился. Возможно, вскоре Кристалл достигнет оптимального размера и больше меняться не будет. А вот силиконовые деревья никак не остановятся. Но это второй вопрос. В первую очередь, как я понимаю, всех нас интересует Кристалл. Только как его изучать? Создатели этой штуки не торопятся вступить с нами в контакт. Мы же не будем, чтобы привлечь их внимание, рисовать на поверхности планеты «пифагоровы штаны» – это выглядело бы глупо. – В зале раздался смех. – Вот видите, вам смешно. Мы пытались обратиться к ним по радио, потом – закодировав свой сигнал с помощью световых вспышек, рентгеновского и гамма-излучения, инфра– и ультразвука. Результат – ноль. Может, у них какая-то совершенно экзотическая система связи, а может, они просто не считают нужным с нами разговаривать. Что ж, это их дело. Но мы-то не можем оставаться в неведении! Кто знает, что они тут задумали… Вывод один – надо действовать. А это по части всем нам известного, легендарного (Родриго заметил, что при этом слове шеф поморщился) Хью Норриса. Прошу!