Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

– Значит, мисс Мэтьюс, это ваша сестра передала дело коронеру?

– Ну, вообще-то коронеру позвонил доктор Филдинг, – призналась Харриет. – Но он никогда бы так не поступил, если бы не Гертруда. Он даже не подозревал, что Грегори отравили. На самом деле доктор Филдинг возражал против вскрытия, так что это все Гертруда! Вечно сует нос куда не следует! Устроила глупую шумиху, и доктору пришлось уступить. Хотелось бы знать, кому это принесло пользу? Я только хочу сказать, что Грегори мертв, и его не воскресишь, и нам только остается благодарить… ну, может, это не самое подходящее слово, но я уверена, вы понимаете, что я имею в виду.

– Прекрасно понимаю, – заверил суперинтендант. – Не могли бы вы сделать одолжение и выяснить, где сейчас доктор Филдинг? Если он еще не ушел, хотелось бы с ним побеседовать.

Мисс Мэтьюс не ожидала, что ее излияния будут так неожиданно прерваны, и испытала легкое разочарование. Однако виду не подала и послушно отправилась на поиски Филдинга, которые не заняли много времени, так как доктор все еще болтал со Стеллой в коридоре. Инспектор не успел высказать ни одного из своих соображений, а Филдинг уже пришел в библиотеку.

– Заходите, доктор, – любезно пригласил Ханнасайд. – Мне надо задать вам пару вопросов. – Он заглянул в открытую записную книжку. – Говорят, при осмотре тела покойного вы не обнаружили иных признаков, кроме тех, что обычно бывают при смерти в результате синкопе?

– Совершенно верно, – подтвердил доктор. – Вряд ли другой врач смог распознать действие яда при поверхностном осмотре.

Ханнасайд согласно кивнул:

– Мистер Мэтьюс являлся вашим пациентом, так?

– Да, около года.

– Несомненно, у вас сложились доверительные отношения с некоторыми членами семьи, а стало быть, вам известна вся подноготная.

– Даже не знаю, что ответить, – после недолгого колебания признался Филдинг. – Я нахожусь в дружеских отношениях с мисс Стеллой Мэтьюс, мы помолвлены и собираемся пожениться. Ну и я навещал ее тетю, когда ей требовалась помощь врача. Об остальных членах семьи мне мало что известно.

– Полагаю, вы знали, что в доме имеют место разногласия?

– Это ни для кого не секрет, – сдержанно откликнулся доктор.

– Думали ли вы об этих разногласиях, когда решили передать дело в руки полиции?

Доктор поднял голову и пристально посмотрел в глаза Ханнасайду.

– Вы заблуждаетесь, суперинтендант. Не я, а миссис Лэптон настояла на проведении расследования.

– Вы мне об этом не говорили, – заметил Ханнасайд.

– Прошу прощения, – вежливо извинился Филдинг. – Наверное, выскользнуло из памяти. В любом случае мне это не кажется существенным. Миссис Лэптон сама подтвердит, что я не возражал против расследования и вскрытия. Наоборот: уж коли возникли подозрения в совершении убийства, я, естественно, в числе первых стал настаивать на расследовании.

– Вы с покойным были в хороших отношениях? – задал неожиданный вопрос инспектор.

Филдинг глянул на него с некоторым удивлением.

– Нет, инспектор, в плохих, – признался он.

– Будьте добры, расскажите нам о причинах, – попросил Ханнасайд.

Филдинг старательно изучал ногти на руках.

– Поскольку задан вопрос, полагаю, я должен ответить, – произнес он наконец. – Мне это крайне неприятно, но у меня нет ни малейшего желания чинить препятствия следствию и скрывать факты, которые вы считаете важными. Мистер Мэтьюс был категорически против моей помолвки с его племянницей.

– А почему? – задал следующий вопрос инспектор.

После короткой паузы доктор сдавленным голосом произнес:

– Мистер Мэтьюс обнаружил – уж не знаю, как ему удалось, – что мой отец умер в лечебнице для хронических алкоголиков.

Признание Филдинга потрясло инспектора, и он смущенно закашлялся, а Ханнасайд бесстрастным голосом продолжил:

– Вполне понятно, вам очень неприятен наш разговор, но все же скажите, мистер Мэтьюс сообщил добытые сведения мисс Стелле?

– Для Стеллы они не имели значения, – ответил доктор.

– Ясно. Он как-то пытался контролировать ее действия?

– Что бы он ни говорил, мы все равно бы поженились, если вас это интересует. – Филдинг немного помолчал, с грустной улыбкой переводя взгляд с суперинтенданта на инспектора. – Смелее, суперинтендант, к чему ходить вокруг да около? Вас интересует, угрожал ли он разоблачением? Разумеется, угрожал, и если бы мистер Мэтьюс осуществил свои угрозы, я, безусловно, оказался бы в крайне неприятном положении.

– Благодарю, доктор. – Ханнасайд повернулся в сторону открывшейся двери.

В комнату вплыла миссис Мэтьюс в сопровождении Стеллы. Зои прелестно выглядела в черном траурном платье с белой отделкой по вороту и запястьям. Если она и завершала работу над прической второпях, по безупречно уложенным волнами волосам догадаться об этом не представлялось возможным. Миссис Мэтьюс в нерешительности задержалась на пороге:

– Ах, кажется, мы не вовремя? Простите, но сын сказал, что вы хотели меня видеть, э… суперинтендант.

– Нет-нет, вы нисколько не помешали, пожалуйста, проходите, – пригласил Ханнасайд, вставая из-за стола. – Вас, доктор, я больше не задерживаю.

Миссис Мэтьюс, дождавшись, когда Филдинг покинет библиотеку, направилась прямиком к Ханнасайду и уселась в кресло напротив, а потом грациозным жестом руки дала понять, что суперинтендант тоже может занять свое место. Стелла с восхищением следила за полными изящества движениями матери, пристроившись на подлокотнике кресла и одновременно разглядывая Ханнасайда.

– Вы также хотели повидаться с моей дочерью, верно? – осведомилась Зои, беря Стеллу за руку. – Уверена, вы не станете возражать против моего присутствия во время разговора со Стеллой, – добавила она с доверительной улыбкой. – Опасаюсь, что она страдает угрызениями совести и с ужасом ждет, что вы станете задавать неприятные вопросы относительно езды с погашенными задними габаритами!

Стелла нервно заерзала на подлокотнике.

– Мама, ну что ты!

– Видите ли, мисс Мэтьюс, моя служба не имеет к этому отношения.

– Я в курсе, – возмущенно фыркнула Стелла.

Мать сжала руку девушки сильнее, и та замолчала.

– Пожалуйста, суперинтендант, задавайте мне любые вопросы, что вас интересуют! – любезно предложила миссис Мэтьюс. – Здесь все уклоняются от обсуждения больной темы, но я считаю это необходимым и полагаю, что нужно сделать над собой усилие и преодолеть инстинктивное отвращение. Я была очень привязана к моему несчастному деверю, и его смерть потрясла меня до глубины души. Должна признаться, что не отличаюсь крепкой нервной системой, но тем не менее готова ответить на все вопросы, если, конечно, смогу.

– Благодарю, – улыбнулся Ханнасайд. – Разумеется, мне понятны ваши чувства. Ведь вы прожили под одной крышей с мистером Мэтьюсом несколько лет, правильно?

Зои в задумчивости склонила голову:

– Я живу здесь вот уже пять лет. Деверь проявил доброту и трогательную заботу, когда я оказалась в горестном положении, и уже только по этой причине я всегда буду вспоминать о нем с благодарностью.

– Отец умер пять лет назад, – перебила мать Стелла. – А дядя, вместе с мамой, был соопекуном и доверенным лицом для нас с братом.

– Понятно. И пользуясь полномочиями опекуна, мистер Мэтьюс предложил отправить вашего сына в Южную Америку, миссис Мэтьюс?

Зои удивленно подняла брови:

– Абсурдный план! Я не приняла его всерьез, суперинтендант. А вы успели наслушаться россказней моей золовки? Она добрая душа, но как вы, вероятно, заметили, склонна к преувеличению. Разумеется, я ни за что не сказала бы этого в ее присутствии, но только Харриет не понимала брата. Так часто происходит, когда люди не ладят друг с другом. Все дело в отсутствии сочувствия и способности к сопереживанию, которые помогают понять душу другого человека и его чувства. Порой мне кажется, что никто не понимал Грегори, как я.

Инспектор Дэйвис поймал красноречивый взгляд суперинтенданта и понял, что тот имел в виду. У обоих мужчин создалось впечатление, что все семейство Мэтьюс состоит исключительно из не в меру говорливых дам.

– Но разве у мистера Мэтьюса не было серьезного намерения отправить вашего сына в Бразилию? – удивился Ханнасайд.

– Конечно, деверю казалось, что это хорошая возможность для Гая, но…

– А вы были с ним согласны? – забыв о вежливости, перебил Ханнасайд.

Миссис Мэтьюс одарила его снисходительной улыбкой:

– Ни одной женщине не пришло бы в голову задать подобный вопрос, суперинтендант. Я – мать Гая и ни за что на свете не соглашусь с ним разлучиться, если на то нет очень веских причин.

– То есть вы стали возражать, миссис Мэтьюс?

– Да, пожалуй, можно назвать это и так, – с видом умудренного жизнью человека снова улыбнулась миссис Мэтьюс. – Но я уже сказала, что как никто понимала деверя и знала, что его планы закончатся ничем.