Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

На самом деле трудно найти более тихую и преданную друг другу пару, чем Эдвард и Дороти Рамболд. Они мало участвовали в светской жизни Гринли-Хит, проводя большую часть времени в путешествиях, неизменно довольные обществом друг друга. Эдвард Рамболд был красивым мужчиной лет пятидесяти с посеребренными сединой волосами, правильными чертами лица и пристальным взглядом. Миссис Рамболд имела не столь впечатляющую внешность, однако люди менее пристрастные, чем мисс и миссис Мэтьюс, понимали, что именно в свое время привлекло к ней Эдварда Рамболда. «Должно быть, в молодости она была прехорошенькой», – определила Стелла.

Впрочем, миссис Рамболд и сейчас оставалась привлекательной женщиной с большими голубыми глазами и вздернутым носиком, придававшим лицу пикантность. К несчастью, она относилась к типу блондинок, которым уготовано раннее увядание, а потому искала способы омолодиться с помощью не слишком удачно подобранной краски для волос и румян. К сорока семи годам природа предопределила ей превратиться в толстушку с седыми волосами, но парикмахерское искусство и изнурительные упражнения подарили ей локоны цвета бронзы и изящество сильфиды. Миссис Рамболд питала слабость к обильному макияжу, а в последнее время завела привычку красить ресницы в ярко-синий цвет, а ногти – в вызывающий малиновый. Эта женщина была столь же добродушна, как и проста, и очень нравилась Стелле и Гаю, хотя они часто, соревнуясь друг с другом, придумывали невероятные истории из ее прошлой жизни.

Миссис Рамболд приехала в «Тополя» вместе с мужем, чтобы выразить соболезнование, и заняла место на диване в гостиной рядом с мисс Мэтьюс.

– Бедняжка! – обратилась она к Харриет. – Для вас его смерть наверняка стала тяжелым ударом. Я сама страшно расстроилась, когда прочла некролог в газете. Поначалу не поверила, пока не увидела адрес. Но и тогда не смогла в полной мере осознать. Скажи, Нед!

– Разумеется, никто этого не ожидал, верно? – предположил мистер Рамболд, и его приятный тихий голос составил разительный контраст с визгливыми нотками, проскальзывающими в речи жены.

Невинный вопрос послужил толчком для мисс Мэтьюс, которая не преминула разразиться потоком слов, в котором смешались в одну кучу тучная комплекция Грегори Мэтьюса, его пренебрежительное отношение к здоровью, съеденная в канун смерти злополучная утка, злобные выходки миссис Лэптон и скандал, связанный с вскрытием тела.

– Ах, как печально! А я ничего не знал! – расстроился мистер Рамболд. – Представляю, как вам всем неприятно.

– Но что заставило миссис Лэптон делать подобные заявления? – удивилась миссис Рамболд. – Будто кто-то и правда намеревался убить мистера Мэтьюса! Нет, иначе как злым умыслом такое поведение не назовешь! Правда, Нед?

– Думаю, она была в расстроенных чувствах, – осторожно заметил мистер Рамболд.

– Как и мы все! Только никому не пришло в голову заявить, что Грегори отравили! – возмутилась мисс Мэтьюс. – Как жаль, что вас не оказалось рядом и не к кому было обратиться за советом. Я-то с самого начала понимала, что надо срочно принять какие-то меры и прекратить это безобразие. И пусть говорят что угодно!

– Боюсь, вам все равно не удалось бы помешать, – с тихой улыбкой возразил мистер Рамболд. – И потом, если есть хоть тень сомнения, не лучше ли развеять ее как можно скорее?

– Да-да, если, конечно, она развеется, – согласилась мисс Мэтьюс. – Только мне почему-то думается, стоит начать копаться, и непременно обнаружится что-то ужасное там, где меньше всего ожидал.

– Сама мысль об отравлении Грегори совершенно абсурдна, – заявила миссис Мэтьюс. – Уж в этом я полностью уверена.

– Ну разумеется. Только ты прекрасно знаешь, что Гай с ним все время ссорился, не говоря уже о Стелле.

Слова Харриет возымели неожиданное действие: миссис Мэтьюс из добродетельной христианки превратилась в загнанную в угол тигрицу. Сидя в кресле, она резко подалась вперед, вцепившись руками в подлокотники, и во всей позе появилось что-то хищное, как у дикой кошки.

– Изволь объяснить, что ты имеешь в виду, Харриет, – приказала она грозным голосом. – Будь так добра! И не забывай, что речь идет о моих детях!

Мисс Мэтьюс не на шутку струхнула и со слезами на глазах принялась уверять, что в ее словах не было никакого подспудного смысла.

– Рада это слышать, Харриет, – успокоилась миссис Мэтьюс, снова расслабляясь в кресле.

Под безупречным макияжем было видно, как побледнело ее лицо. Гай, стоявший за креслом, наклонился к матери и, усмехнувшись, одобрительно шепнул: «Ай да мамочка, молодец!»

Миссис Мэтьюс сжала руку сына и с упреком попросила:

– Умоляю, оставь эти вульгарные выражения, дорогой. Ты же знаешь, я их не выношу.

– И нечего на меня нападать, Зои! – всхлипнула мисс Мэтьюс, роясь в карманах в поисках носового платка. – Никто не любит Гая больше меня, да и Стеллу тоже. Просто я представила, как ситуация выглядит со стороны.

К миссис Мэтьюс вернулось обычное спокойствие.

– Давай не будем больше говорить на эту тему. Никто и не ждет, что ты поймешь материнские чувства. – Она повернулась к миссис Рамболд и любезно поинтересовалась: – Полагаю, пребывание на побережье пошло вам на пользу?

– О, благодарю, я прекрасно себя чувствую! – воскликнула миссис Рамболд. – Это все Нед! Он знал, что я нуждаюсь в смене обстановки. – Она с нежностью посмотрела на мужа. – Вы и не представляете, как этот мужчина меня балует!

Миссис Мэтьюс вежливо улыбнулась, воздержавшись от комментариев, а мисс Мэтьюс, метнув в сторону гостьи полный ненависти взгляд, попросила мистера Рамболда взглянуть на отвес и с торжествующим видом увлекла его в теплицу. Харриет была страстным садоводом и теперь разрывалась между стремлением обсудить свои горести и еще более сильным желанием показать мистеру Рамболду редкие растения, которые они оба разводили, и сравнить, у кого дела идут лучше. В результате Харриет удалось и то и другое, но потом она запуталась и все протягивала мистеру Рамболду горшочки с цветами, которыми можно было без ущерба любоваться и на прежнем месте, сбивчиво рекомендуя обратить внимание на замашки миссис Мэтьюс. Ведет себя как полновластная хозяйка в доме! Будто все принадлежит ей одной! Мистер Рамболд выскользнул из расставленных Харриет сетей, сославшись на необходимость вымыть руки, и поднялся наверх, где немедленно пал жертвой миссис Мэтьюс, которая давно его поджидала.

Позже Стелла проводила обоих гостей по подъездной дороге до ворот и, поблескивая глазами, осведомилась:

– Ну как, мама успела поделиться всеми горестями после тети Харриет, которая тоже выплеснула на вас целый ушат печалей?

– Ты – непочтительная дочь, Стелла, – рассмеялся мистер Рамболд. – Да, она кое-что рассказала.

– Надеюсь, вы умиротворили обеих. Они все время действуют друг другу на нервы.

– Ничего удивительного, – добродушно согласилась миссис Рамболд. – Когда в дом приходит смерть, все расстроены, и это понятно. А тут еще добавилось расследование и прочие неприятности. Вполне естественно, что у твоей матери и тети нервы напряжены до предела.

– Как и у всех нас, – призналась Стелла. – Разумеется, дядю не отравили, но когда высказываются подобные предположения, невольно задумываешься, кто мог это совершить. Ужасно.

– На твоем месте я вообще выбросил бы такие мысли из головы, – здраво рассудил Эдвард Рамболд. – Ты же понимаешь, что доктор Филдинг гораздо компетентнее тетушки Гертруды.

– Безусловно, – согласилась Стелла. – Только если это вдруг окажется правдой и сюда придет полиция и станет задавать вопросы, не покажется ли подозрительным, что Гай и Де… что Гай и я постоянно ссорились с дядей?

– Конечно, нет, – заверил мистер Рамболд. – Ты прекрасно знаешь, что полиция не арестовывает людей только за то, что они ссорятся. Вы, юная леди, слишком увлеклись и тревожитесь раньше времени.

– Ну, остается только надеяться, что полиция здесь не появится, – неуверенно согласилась Стелла.

– Думаю, им здесь нечего делать, – подтвердил мистер Рамболд.

Однако в десять утра в понедельник в кладовую в поисках мисс Мэтьюс зашел Бичер и в зловещей тишине протянул серебряный поднос, на котором красовалась визитная карточка с именем детектива-суперинтенданта Ханнасайда из Департамента уголовного розыска, Нью-Скотленд-Ярд.

Мисс Мэтьюс испуганно вскрикнула и выронила визитную карточку, будто она была из раскаленного железа.

– Я проводил их в библиотеку, мисс, – сообщил Бичер.

Глава четвертая

В библиотеке ждали трое. Один – мужчина средних лет с тронутыми сединой волосами и глубоко посаженными глазами на широком добродушном лице; второй – худощавый, с аккуратно подстриженными усиками и тощей шеей. Третий был доктор Филдинг. Мисс Мэтьюс вошла в комнату, опираясь на руку племянника. Доктор Филдинг выступил вперед и с мрачным видом сообщил: