Воины зоны - Алексей Бобл

Шкала целей налилась алым, будто заполнилась кровью. За проемом на мощных опорах протянулись три плотно прилегающие друг к другу горизонтальные трубы, впереди они изгибались к Саркофагу. В том месте была развилка, влево шли другие трубы. До земли — метра два. Справа открытая площадка, там стоит башенный кран, дальше — бетонная черепаха Саркофага, над ней торчит полосатый цилиндр, окруженный дисками.

Впереди бежал Герман, потом Бугров, я, Лабус, Аня. Мягкий изоляционный материал пружинил под ногами. Я двумя руками держал винтовку перед грудью. Шел мелкий дождь со снегом, порывы ветра бросали в лицо влагу и ледяную крупу.

Красные треугольники быстро приближались со стороны Саркофага. Я не поворачивал головы, но видел краем глаза вывалившую из-за крана толпу бюреров. Потом в проекции мигнул кружок, погас, разгорелся вновь… Иконка где-то вверху — почему вверху, где находится объект?

—    Снайпер на кране!!! — заорал я, толкнув Бугрова. Мы почти добрались до развилки, где стоял агрегат вроде того, за которым монолитовцы прятались, когда выскочили из подбитого танка: железный кожух, вентили, манометры, — только этот был побольше, с массивными выступами по бокам. Звук выстрела не долетел до трубопровода, но Герман дернулся и полетел головой вперед — в него попали.

Бугров упал позади агрегата, через мгновение я очутился рядом, отпрыгнул, позволяя Лабусу спрятаться за укрытием, схватил Аню и дернул к себе. И тут же пуля впилась в изоляцию трубы, другая ударила в кожух, он загудел.

—    Бюреры! — выдохнула Аня. — Тут нельзя оставаться, они сюда бегут.

На плече Германа была рана. Вскинув арбалет, он развернулся, поставил локти на край кожуха и выстрелил. Коротким резким движением взвел оружие — скрипнули пружины, щелкнул фиксатор рычага, выстрелил второй раз — опять взвел, третий… В это мгновение первая стрела достигла крана, а по металлу ударила пуля снайпера, и Герман спрятался.

Цель была слишком далеко. Сектант засел на железной коробке кабины, монолитовец не попал в него, всадил стрелы ниже. Силы взрывчатки не хватило, чтобы разрушить металлическую конструкцию — когда прогремели взрывы, кран и не шелохнулся.

Бугров попытался выстрелить из гранатомета, но пули залязгали по агрегату рядом с его головой, и он растянулся на трубе.

—    Сиди здесь! — прошептал я Ане. Протиснувшись мимо офицера, выглянул сбоку от кожуха. По усеянному снежной пылью асфальту к нам бежали бюреры. Мимо пронесся камень, я отпрянул. Герман поднял арбалет, собираясь открыть огонь по карликам. Прилетевший по крутой дуге кусок асфальта врезался в его шлем и взорвался черным крошевом. Монолитовец начал заваливаться на спину, зрачки поползли вверх и скрылись под веками.

Камни барабанили по трубе. Бюрерам осталось подойти лишь немного ближе, чтобы метать снаряды точно в цель, — тогда конец, нас просто закидают. И не высунуться никак…

Бугров толкнул Германа в спину, усадил ровнее. Боец мотнул головой, несколько раз хлопнул ладонью по шлему. Аня вскрикнула — камень попал ей в живот, — легла в углублении между трубами, поджав ноги, чтобы снайпер не увидел из-за кожуха. Болт чиркнул по шлему Лабуса, и напарник зарычал.

—    Леха, подсвети цель! Остальные — прикройте!

Я транслировал картинку в его нашлемный целеуказатель. Герман улегся на боковую трубу и через короткие промежутки выпустил несколько стрел. Бугров, сидящий спиной к кожуху, поднял «Сааб» над головой, обратив стволом к крану, выстрелил не глядя. Лязг ударявших в металл пуль и метательных снарядов на несколько мгновений смолк, и тогда Лабус вскочил.

Застучал «Миними» — напарник выпустил в будку весь магазин одной длинной очередью. Граната из «Сааба» пронеслась мимо крана, но Бугров вдавил кнопку дистанционного подрыва на блоке прицела, и начиненный электроникой взрыватель разнес боеприпас на сотни осколков. Они накрыли кабину. Снайпер не успел снять Лабуса, пули из пулемета добрались до сектанта — черная фигурка кувыркнулась через край будки и полетела вниз. Бугров в этот момент перебросил через агрегат две ручные гранаты.

—    Мапупа тебе! — рявкнул Лабус, скалясь. Взрывы гранат и арбалетных стрел разбросали бюреров, камнепад вокруг нас прекратился, хотя из-за крана бежали новые карлики.

—    Откуда здесь столько бюреров?! — крикнул Костя. Перезарядив пулемет, он вслед за Бугровым и Германом побежал дальше. Подняв Аню на ноги, я крикнул ему в спину:

—    Наверное, их использовали для выгрузки ТВЭЛов!

Мне пришло это в голову, когда мутанты только появились из-за крана. Тепловыделяющие элементы хранились в помещении с таким уровнем радиации, что ни один живой организм не выдержит. А бюреров Кречет принудил дистанционно перегрузить ТВЭЛы и потом оставил на станции как дополнительную защиту.

Герман на бегу повел арбалетом в сторону башенного крана, карлики разбежались. Трубопровод тянулся прямо, Саркофаг приближался — отвесная стена, над ней массивные «ступени» и покатый край крыши.

Мы почти поравнялись с краном, когда я заметил в толпе карликов самого рослого. Он поднял руки, и остальные взвыли.

Туча, состоящая из кирпичей, камней и арматуры, поднялась в воздух.

—    Ложись! — заорал я, сбив с ног Аню, упал. Загрохотало, трубы затряслись. Меня ударило по спине, по шлему, в поясницу, опять в шлем…

Грохот смолк, я. встал на колени, покачнулся, вскочившая Аня поддержала меня под локоть. Рядом матерился Лабус: осколками брошенного бюрерами стекла разрезало пулеметный ремень, ему пришлось отстегнуть обрывки, чтобы не мешали. Бугров держался за голову, оглушенный Герман пытался подняться и раз за разом падал.

Толпа карликов шла за рослым вожаком. Он опять вскинул руки над головой. Рыжий от ржавчины контейнер медленно воспарил над асфальтовой площадкой, развернулся и полетел к трубам, набирая скорость. Герман выстрелил, стрела взорвалась в паре метров от здоровяка. Тот отшатнулся, летящий в нас контейнер будто напоролся на невидимую стену, дернулся в сторону, опять понесся к трубам.

Он вломился в них немного впереди, стенка смялась, ржавая коробка застыла на мгновение и рухнула. Мы упали. Бюреры взвыли — и трубопровод затрясся, наращивая амплитуду, Лопнула одна из несущих опор, со скрежетом стала надламываться другая. Я поднялся, широко расставив ноги, направил на вожака винтовку, не устоял, свалился опять. Лабус дважды выстрелил, а потом его швырнуло спиной назад, он едва не сорвался, выпустил пулемет — тот полетел на асфальт.

—    Мать!!! — взревел напарник, от ярости колотя кулаком по изоляции. Бугров, попытавшийся выстрелить, получил куском арматуры в лицо и растянулся на трубах. А те качались все сильнее, опоры стонали, выламываясь из креплений. Лопнула вторая штанга, третья накренилась и рухнула, основанием выворотив кусок асфальта.

Герман сунул арбалет в чехол, перекатился через трубу и спрыгнул. Растянулся на асфальте, вскочил, хромая, побежал к толпе карликов,

—    Огонь! — крикнул Бугров и начал стрелять.

Я дал короткую очередь, Лабус выхватил пистолет. Все равно что палить, раскачиваясь на детских качелях: руки дергало вверх-вниз, ствол то подбрасывало к небу, то тянуло к земле. Перед глазами мелькнула площадка с краном, ушла из поля зрения, возникла опять. Герман, стреляя из арбалета, бежал к толпе карликов, а те валили ему навстречу. Я свалился на бок, кое-как поднялся на колени. Вдруг одна труба глухо загудела, по ней побежала круговая трещина. Герман ворвался в толпу мутантов, расшвырял их, вокруг него образовалось пустое пространство. Качка внезапно прекратилась — трубы застыли.

—    Дальше, бегом! — Бугров, вскочив, за шиворот поднял Аню, поволок вперед.

Прямо перед Германом появился вожак. Монолитовец всадил в него стрелу, брюхо здоровяка разорвало… это была последняя стрела, как я понял спустя мгновение.

Мы побежали, я повернул ствол к площадке, стреляя на ходу, стараясь не зацепить фигуру в черном. Герман отбросил арбалет, выхватил пистолет и нож. Карлики окружили его. Монолитовец пристрелил одного, второго, ударил ножом сверху, пробив клинком череп, выдернул, полоснул наотмашь. Сделал еще несколько шагов, двигаясь будто по вязкому болоту, все медленнее… Бросил пистолет и поднял высоко над головой серебристый контейнер.

Бугров крикнул, падая:

—    Закрыть глаза!

Я в очередной раз повалился на трубу, зажмурился, накрыл голову руками. Взрыва не было — полная тишина, только белый свет мягко коснулся плотно сомкнутых век и угас.

И когда он исчез, смолкли вопли бюреров и грохот выстрелов — лишь снежная крупа еле слышно шелестела о трубопровод да завывал ветер у стен Саркофага.

—    Вперед, — приказал Бугров.

Мы вскочили. Большинство карликов валялись вокруг крана, некоторые стояли на четвереньках, четверо брели куда-то, шатаясь, слепо шаря перед собой руками. Посреди кучи тел лежала фигура в черном комбинезоне.