Желудь - Михаил Алексеевич Ланцов

Такую не заварить[50]. Вон гляди, — показал он Вернидубу, подняв ее клещами. — Думаю, лучше порубить на куски и в тигле расплавить заново.

— Отчего же лопается? — нахмурился седой. — Которая уже? Вроде же ты тянешь не сильно и по холодному почти не работаешь.

— Железо плохое из-за примесей. — тяжело вздохнув, ответил он. — Фосфора, наверное, много или серы.

— Неужто теперь выкидывать?

— Зачем? — удивился он. — Из такого вполне можно кромки лезвий делать. На те же топоры. Он же твердый, но хрупкий. Самое то. А чего ты про фосфор-то ничего не спросил и про серу?

— У меня голова и так уже пухнет, — грустно улыбнулся Вернидуб. — Мне оно пока без надобности. Суть бы ухватить.

— Тоже верно. — согласился парень.

И тут Мухтар зарычал. Негромко, но отчетливо, сделав стойку на опушку. Оба ведуна резко туда повернулись и помрачнели.

— Гости… — процедил Вернидуб.

— Вот сейчас нам только их не хватало… — согласился с ним Неждан.

Впрочем, довольно скоро их недовольство сменилось вполне благоприятным отношением. Знакомцы-то старыми оказали, да еще и со шкурами. Вон — на волокуше целый их ворох притащили.

— Ого! — удивился парень, глядючи на это богатство. — Вы всем миром, что ли, на охоту вышли?

— А отчего не выйти? — усмехнулся старший. — Несколько болтунов в реке по осени утонуло. Да еще троих волки задрали. Остальные же сговорились помалкивать, чтобы не навлечь гнев богов.

— Вот это дело! — покивал Неждан уважительно. — У нас бы так.

— Так и у вас, как сказывают, тоже диво дивное приключилось. Гостята-то помер. Али не слышали?

— Гостята?! — удивились и Неждан, и Вернидуб. — А чего такое с ним приключилось? Неужто косточкой подавился?

— Можно и так сказать, — расплылся в улыбке визави. — Пузо ему вспороли. Копьем. Как раз с костяным наконечником. Так что, почитай, косточкой и подавился. Токмо не с той, а с этой стороны.

— О как! — ахнул Неждан. — А кто это сделал? Как это вообще допустили? Все же один из старейшин. Да еще с такими связями!

— Это Борята сделал? — упреждая ответ, уточнил Вернидуб.

— Он самый, — кивнул старший из балтов. — Сказывают, что они долго ругались, а потом Борята не выдержал и вызвал Гостяту на небесный суд. Сразу, как тот стал грозить карами и привлечением родичей из роксоланов. Ну ты знаешь его. Он, как с хмелем переберет, всегда такое болтает.

— Знаю. — очень выразительно произнес седой. — То еще говно. Трогай — не трогай, все одно воняет.

— А то! К слову, с братиком его, что второго колена, тоже беда приключилась.

— Это который у него на подхвате был? Ростила?

— Он самый. Утонул бедняга. С женой. В прорубе. Болтают, будто она туда упала, он же полез ее спасать. А детей у них еще добре не уродилось. Молодые совсем.

— Да… в какие интересные лета мы живем, — покачал головой Вернидуб.

— Отчего бабушка умерла? От грибочков? А чего синяя такая? Есть не хотела? — с совершенно серьезным лицом произнес Неждан. А потом, видя, что его не поняли, дополнил. — Это я Ростилу. Сам в прорубь полез, али запихивать пришлось?

— Кто же туда сам полезет? — фыркнул младший из балтов, до которого шутка, наконец, дошла.

— Перун все видит, — подняв глаза к небу, произнес старший из балтов. — Долго терпит, но ежели уже запряжет свою колесницу — пощады не жди.

Все заулыбались.

Казалось бы, смерти. Много смертей. А радость известия о них вызывали немалую. По сути, выбивалось агентурная сеть роксоланов и их агенты влияния. Местные-то точно знали, кто с этими степными ребятами работал. Вот и отрефлексировали, сопоставив слова Неждана, расходящиеся по всей округи как эхо, с тем, что сами знали.

Разговор как-то замялся.

Гости явно мялись и переглядывались.

— Да скажи ты ему уже, — с трудом сдерживая улыбку, сказал младший из балтов.

— Что сказать? — напрягся Неждан.

— Златку тебе в жены порешили отдать.

— ЧЕГО?! — ошалел парень от такого поворота.

Гости и Вернидуб от его реакции рассмеялись.

— Чего вы ржете?! — разозлился Неждан. — Какая еще Златка?!

— Дочка это Гостяты, — с трудом прекратив смех, произнес Вернидуб.

— Сказывают, — добавил старший из балтов, — что отдадут ее Неждану со вдовой и всем, чем Гостята владел.

— А как иначе? Даром такие сокровища никому не надобны. — фыркнул Вернидуб и снова зашелся смехом. Неждан же с трудом сдержался, чтобы его не ударить.

Ситуация ему нравилась все меньше и меньше.

С одной стороны, конечно, неплохо получить имущество Гостяты. Прежде всего — скот. Но, с другой, нагрузка в лице жены и тещи выглядела предельно подозрительно. Судя по реакции этих людей, репутация у них была аховой. Что крайне осложняло ситуацию.

— Хватит ржать! — рявкнул Неждан с весьма раздраженным лицом. — Что с ними не так?

— А ты не помнишь? — удивились гости.

— Как в реку упал — мало что помню из старой жизни. Многое словно корова языком слизнула.

— Его как боги коснулись — что заново родился, — пояснил Вернидуб. — Прошлая жизнь как в тумане вся. Тут помню, тут не помню.

— Сестру Гостяты брат Арака старший приметил. Сусаг. — произнес старший из балтов.