Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Георг Борн

Тем временем Людовик и Бофор поднялись по ступенькам террасы. На верхней площадке их встретила маркиза, которая только что отпустила Шуазеля.

Бофор все еще смотрел на маркизу де Помпадур как на свою ставленницу. Он еще не знал, как маркиза быстро и ловко воспользовалась его отсутствием при дворе для укрепления своего могущества. Он все еще думал, что она оказывает на короля гораздо меньше влияния, чем он сам, и считал себя вправе не оказывать ей внимания, на которое может рассчитывать дама высшего света.

Когда Людовик окончил разговор с маркизой и обратился к стоявшей вблизи графине де Марзан, маркиза случайно или намеренно уронила свою перчатку — в тот момент, когда герцог Бофор стоял рядом с ней. Герцог заметил перчатку, но не поднял ее.

Лицо маркизы вспыхнуло, когда она убедилась, что герцог отказал ей в обыкновенном внимании. Его пренебрежение показалось ей тем чувствительнее, что такое отношение к ней заметили многие придворные.

Министр Орри и граф д'Аржансон тут же бросились поднимать перчатку, однако их опередил паж маркизы. Быстрым и ловким движением он подхватил перчатку и подал ее маркизе.

Маркиза непринужденно рассмеялась и бросила несколько шутливых слов благодарности всем трем кавалерам.

Бофор же, не обращая никакого внимания на случившееся, продолжал стоять возле короля и надменно поглядывать вокруг.

Вскоре король отбыл к себе во дворец. Вслед за ним покинула празднество и маркиза.

Оказавшись у себя, где некому было наблюдать за нею, она дала выход своим чувствам. Ее изящные ручки ломали и рвали красивый дорогой веер, Ее глаза гневно сверкали, а лицо исказила непримиримая ненависть.

«Ты дал мне почувствовать, что я ниже тебя по происхождению, герцог Бофор! — думала она, задыхаясь от гнева. — Но тебе придется узнать, что я не напрасно добилась могущества! Ты думаешь, что без тебя я не смогла бы достигнуть такого положения? Тщеславный глупец! Ты был только средством в самом начале. О, ты еще вспомнишь о перчатке маркизы Помпадур! Тебе придется ее поднять в другой раз, и это унижение будет сильнее и постыднее того, которому ты подверг меня сегодня!.. Женщина, Бофор, никогда не забывает подобного оскорбления. Она ненавидит того, кто напоминает ей о ее ахиллесовой пяте. Ты бросил мне вызов, не зная, какой силой я располагаю теперь… Я ненавижу и презираю тебя!.. Маркиза Помпадур уже не бедная Жанетта Пуассон, не жена ростовщика д'Этиоля, а королева — пойми это, суетный глупец! Да, она королева, хоть и не носит короны и не обвенчана с королем. Но ты увидишь, Бофор, что и корона королевы Франции будет принадлежать мне!..»

IV. МЕДНОКОЖИЙ ЯГУАР

В одиночный камере, куда охранники приволокли креола Диего, он постепенно пришел в себя, а потом день за днем боролся с последствиями страшного наказания.

Когда раны, нанесенные плетью, еще не зажили как следует, надзиратель Рошель счел креола вполне пригодным к работе. Диего не протестовал, не отказывался, хотя по правилам, при таких‑то ранах, его следовало освободить от работы.

Когда Марсель, работавший вместе с группой каторжников возле одного из бассейнов, увидел надсмотрщика, ведущего к ним осунувшегося, похудевшего креола, то невольно посочувствовал бедолаге. Как он под палящим солнцем будет ворочать эти тяжеленные камни?..

— Ты, наверное, собирался еще с недельку прохлаждаться, меднокожая собака, — насмехался Рошель над Диего, подводя его к месту работы. — Как бы не так! Рошель покажет тебе, где раки зимуют. И горе тебе, если я увижу твое нерадение! Еще раз отведаешь плетей!..

Диего смолчал и на этот раз, но во взгляде его мелькнула такая дикая ненависть, что Марсель, уловивший этот взгляд, был поражен.

Диего впрягся в работу наравне с другими. Он не жаловался, не стонал, не давал Рошелю повода для придирок. По ночам Диего ворочался и скрипел зубами — незажившие раны не давали ему уснуть.

На следующий день, как только началась работа, надзиратель Рошель подозвал креола к огромному камню.

— В одиночку ему не утащить такой камень, — заметил один из работавших поблизости каторжников.

— Ничего, утащит! — отрезал Рошель. — Берись, креол, ты должен его унести.

Диего не возразил, хоть и понимал, что Рошель издевается над ним. Он схватил камень и попытался оторвать его от земли. От неимоверных усилий у него на лбу, на шее и на руках вздулись жилы. Но поднять камень ему все‑таки не удалось.

— Погоди, я помогу тебе, меднокожий ягуар! — сказал Рошель и яростно ударил креола бамбуковой тростью по голове и по спине.

Диего вынес и это, не произнеся ни звука. Только стиснул зубы.

— Ты притворяешься, ленивая собака! — завопил Рошель.

Но тут креолу помогли двое других каторжников, и общими усилиями камень был передвинут.

Когда Марсель, стоя рядом с креолом на краю бассейна, заметил, что на свежую кровавую рану товарища сел большой москит, он зачерпнул ладонями воду и плеснул на раны, охладив их и отпугнув насекомое.

Креол был благодарен Марселю. Он знал теперь, что нашелся хоть один человек, постаравшийся уменьшить его страдания.

Марсель снова нагнулся, чтобы зачерпнуть воды. Однако надзиратель Рошель подскочил к нему и с такой силой ударил по голове тростью, что Марсель пошатнулся и чуть было не рухнул в воду.

Как только Диего увидел это, он, подобно дикому зверю, прыгнул на мучителя и схватил его за горло. Свалив надзирателя на землю, креол с рычанием кусал своего врага, вонзал свои белые зубы в лицо и в шею. Кровь потекла из рваных ран на горячий песок.

Заключенные замерли на своих местах, онемев от ужаса. Надсмотрщик пытался защищаться, пытался кричать, звать на помощь, но голос его ослаб и сорвался от ударов железных кулаков креола. Похоже было, что он не желал выпустить надзирателя, не изуродовав его до последней степени.

Никто из каторжников не осмелился подойти к креолу, и только Марсель, немного придя в себя от удара бамбуковой палкой, поспешил к Диего и попытался оторвать его от жертвы.

— Ради всех святых, Диего, что ты делаешь! — кричал Марсель.

Как только креол почувствовал, что ему пытаются мешать, он повернулся, чтобы броситься на того, кто его удерживает. Но, узнав Марселя, опомнился.

— Что ты сделал? Ведь они убьют тебя… — говорил ему Марсель.

— За что он ударил тебя? — ответил Диего. — Только за то, что ты омыл мои раны! За это он и поплатился.

Марселю кое‑как удалось оттащить креола от судорожно извивавшегося на земле Рошеля. Но в это время сбежались другие надсмотрщики, заметившие, что на участке Рошеля происходит что‑то необычное.