Княгиня грез. История голливудской актрисы, взошедшей на трон - Роберт Лейси

Олег Кассини уехал из Оушн-Сити в подавленном настроении. Его страдания явно были не беспочвенными. Келли ни за что не признают его, Грейс же слишком труслива, чтобы постоять за себя и за него. Ситуация казалась абсолютно безнадежной.

Однако время шло, и Кассини сделал для себя открытие, что его подружка не такое уж безвольное создание, как он предполагал. Чего кривить душой, Грейс считала своим долгом подчиниться этому, по ее словам, «глупому испытательному сроку». Вернувшись в Нью-Йорк, она неохотно посещала рестораны и ночные клубы и избегала тех случаев, когда фоторепортеры могли исподтишка запечатлеть ее на пленке под руку с Кассини. Грейс все еще предпочитала следовать родительскому представлению о «правилах игры».

И в то же время Грейс по-прежнему считала себя связанной обязательствами перед Кассини. Кроме него, она ни с кем больше не встречалась. Они с Кассини постоянно виделись друг с другом и почти каждый вечер обедали вместе у нее на квартире. Они по очереди брали на себя приготовление ужина на уютный домашний манер, и однажды вечером Грейс решилась едва ли не на «декларацию независимости». Всю ночь напролет звонил телефон — с настойчивостью и постоянством, наводившими на мысль, что на другом конце провода находится явно кто-то из родителей. Казалось, при желании можно было ощутить, как в Филадельфии вот-вот разразится гроза.

— Ты не собираешься поднимать трубку? — спросил Кассини.

— И не подумаю! — отозвалась Грейс. — Если это по личному делу, то я никого не желаю слышать, потому что я сейчас с тем человеком, который значит для меня все на свете. И нет никого, с кем бы мне сейчас хотелось бы говорить… С другой стороны, если это по делу, то позвонят еще раз.

Этот вызов был бы еще более впечатляющим, будь он адресован непосредственно родителям, а не трезвонящему без умолку телефону. Однако даже это было лучше, чем ничего. Когда Грейс отправилась в Голливуд для завершения работы над фильмом «Поймать вора», она сняла там себе дом, однако большую часть времени жила у Кассини. В Нью-Йорке они проводили уик-энды подальше от посторонних взглядов: на Лонг-Айленде или у кого-нибудь из друзей Кассини, например у Шермана Фэрчайлда. Они отгораживались от остального мира коконом романтических фантазий, как когда-то на юге Франции. Это уединение от мирской суеты еще сильнее толкало их в объятия друг друга. Вскоре воспоминания об Оушн-Сити стали тускнеть и блекнуть, а влюбленные снова начали предаваться фантазиям и строить планы на будущее.

— Какая мне разница, что думают мои родители, — сказала Грейс, — Я не могу без тебя. Как бы то ни было, давай поженимся.

Спустя несколько дней Кассини получил письмо.

Дорогой!

Мне не терпится снова увидеть тебя, особенно теперь, когда я твердо решила, что хочу стать твоей женой. Нам еще предстоит многое узнать друг о друге, существует много такого, что ты должен узнать обо мне. Мы должны проявлять к друг другу терпение и медленно продвигаться вперед, не ожидая скорых результатов. Но мы нужны друг другу, а еще должны быть до конца честными, что бы ни случилось. Впервые в жизни я чувствую, что могу взглянуть на любовь и брак глазами взрослого человека. Прошлый год в ноябре[10] я чувствовала себя совершенно подавленной, и тогда казалось, что мне уже никогда не дано испытать что-либо подобное. Слава Богу, моя работа помогла мне пережить этот трудный период. И спасибо тебе. Но за последний год шесть картин опустошили меня духовно и физически, и мне требуется время, чтобы прийти в в себя. Прошу тебя, дорогой, постарайся понять меня, и помочь мне. Я с каждым днем люблю тебя все сильнее и надеюсь, что ты испытываешь то же самое. Однажды ты сказал мне, что не смог бы любить меня сильнее, чем сейчас. Это ужасно огорчает меня, ведь я не теряю надежды, что мы будем бесконечно расти и развиваться духовно. Наша любовь к Богу и к друг другу каждый день будет еще теснее сближать нас обоих. Люблю тебя и хочу быть твоей женой.

Серьезная и решительная, осмелевшая настолько, что заклинает именем Бога, Грейс отважилась на неслыханный шаг. Она была готова наконец нарушить семейные заповеди и бросить родителям вызов, пусть даже не совсем открыто, однако лучшим из известных ей способов. Она достигла поворотного момента вполне естественно и ожидала, что ее дерзкий и своенравный возлюбленный поможет ей добиться желанной независимости, которая по праву полагалась двадцатипятилетней женщине. Оба предыдущих брака Кассини были, по сути дела, романтическими побегами, и вот теперь Грейс подбивала его на третий. Кассини нашел в Вирджинии священника, готового перекрестить его в католическую веру. Этот шаг моментально снимал проблему его предыдущих разводов тем же самым способом, что Грейс предлагала когда-то Биллу Холдену. И тогда они с Грейс смогут повенчаться в церкви. Это будет скромное, тайное бракосочетание, они обойдутся без всякого родительского благословения. И Грейс с Олегом с упоением занялись разработкой деталей. Однако, столкнувшись с суровыми реальностями жизни (подумать только, ведь дело шло к сенсационному скандалу: благовоспитанная Грейс Келли выскочила замуж за дважды разведенного модельера!), они оба дрогнули. «Мы тянули время, — вспоминает Кассини, — и в конце концов момент был упущен».

Окидывая мысленным взором прошлое, Кассини склонен выдвигать обвинения в нерешительности самому себе. Брак вопреки родительской воле не прибавил счастья в отношениях с двумя его бывшими женами, скорее наоборот. Его побег с Джин Тьерни привел к горьким и опустошительным результатам: супругам пришлось сражаться против ополчившихся на них родителей, прессы, киностудии. И вот теперь Кассини предвидел рецидив старых событий. Грейс же уповала на храбрость этого резвого бродячего рыцаря, открывшего путь к ее сердцу букетами алых роз. Именно она своей открыткой поманила Кассини на юг Франции. Именно она в небольшом рыбном ресторанчике Каннской гавани подтолкнула его сделать ей предложение. Вернувшись в Америку, она переложила на его плечи всю тяжесть разговора с ее матерью, неприятное выяснение отношений с отцом и в конце концов вынудила заняться разработкой тайного бракосочетания в духе Ромео и Джульетты, которое, как предполагал «послужной список» Кассини, ему было осуществить вполне по силам. Но именно печальный опыт Кассини в организации подобных дел и преградил для Грейс путь к бегству из-под родительской опеки, о котором она мечтала. Ее возлюбленный дважды пытался воплотить в жизнь фантазии, но, дважды обжегшись, обнаружил, что результат, как правило, оказывается противоположным запланированному.