Флинкс на распутье - Алан Фостер

Оказалось, что Тугодуму и Воздыхателю был известен путь к Чужой пещере. В последнее время оттуда долетали обрывки каких-то непонятных эмоций и ощущений. Впрочем, когда Флинкс объяснил своим новым приятелям, эти чувства стали им гораздо понятнее. Несомненно, там наверху обитали существа, похожие на спутников Флинкса, — разумные, но слепые.

Долго собираться в дорогу не пришлось. Пищу можно отыскать по пути. Правда, маршрут был хоть и близок, но довольно сложен.

Когда наступило время прощаться с народом сумакреа, на Флинкса обрушилась лавина прикосновений и сильных эмоций. Впервые за время их знакомства аборигены продемонстрировали свое расположение во всей его силе. Они привели детенышей. Эти небольшие пушистые существа на коротких ножках порывисто гудели, ласково поглаживая огромные тела гостей из Чужой пещеры.

Когда умолкли последние голоса, уходящие построились гуськом. Впереди — Воздыхатель, он будет искать дорогу; за ним — Совелману, затем Клэрити, Флинкс и в арьергарде — Тугодум. Поскребыш нервно махал крыльями, сидя на косице у Клэрити. Флинксу не составило труда распознать чувства его хозяйки, и он то и дело ласково поглаживал ее — от плеча до бедра. Это слегка смущало Клэрити, но зато страхи отступали на второй план. Клэрити не могла оттолкнуть его руку, ведь для этого ей пришлось бы оборачиваться в темноте и терять контакт с Совелману. Поэтому ей пришлось ограничиться устным протестом.

— Надеюсь, эти существа способны находить дорогу столь же успешно, как читать эмоции. Мне не хочется снова очутиться в дождевой промоине или какой-нибудь другой западне, — сказал Совелману.

— Это их мир, — напомнил инсектоиду Флинкс. — Они в нем прекрасно ориентируются. Мы здесь не заблудимся, не бойтесь. В случае чего сумакреа найдут нас по эмоциям.

— Мы понемногу поднимаемся! — впервые голос Клэрити прозвучал радостно. — Они в самом деле знают дорогу.

— Мы еще не пришли, человеческая самка. — Транксы славились обстоятельностью. — Я бы на твоем месте воздержался от чрезмерного энтузиазма.

— Чем меньше мы будем шуметь, тем лучше. — Сам Флинкс говорил исключительно шепотом. — Кто знает, а вдруг здесь есть и другие уши, не менее чуткие, чем у сумакреа. У их хозяев могут быть не столь мирные намерения.

Клэрити сразу перешла на шепот, хотя и не могла подавить возбуждение. Чем выше она поднималась, тем чаще думала о свете, комфорте, друзьях и любимой работе.

Помня услышанное от Совелману описание главного склада, Флинкс постарался объяснить проводникам, что войти в Чужую пещеру необходимо в строго определенном месте. Но он не был уверен, что его поняли. Передавать ориентиры было гораздо сложнее, чем самые сложные эмоции.

Еще несколько часов упорного подъема — и они наконец ступили на относительно ровную тропу. Воздыхатель предложил сделать привал. Клэрити и Совелману, не разгадавшие, естественно, намерений сумакреа, натолкнулись в темноте друг на друга.

— Что теперь? — спросила Клэрити.

Флинкс сосредоточенно читал эмоции проводников.

— Предостережение. Неуверенность. Смятение и боль.

— Ты хочешь сказать, что он поранился?

— Нет. Это эмоциональная боль. Их огорчает что-то находящееся поблизости. Вы с Совелману оставайтесь здесь, а я пойду выясню, в чем дело.

Пробравшись на ощупь мимо товарищей, он медленно, осторожно двинулся вперед.

Если бы им грозила непосредственная опасность, Воздыхатель наверняка бы не допустил этой вылазки. Впрочем, это вовсе не значило, что где-то рядом нет километровой пропасти. Но иногда отсутствие света превращалось в благо. Опасность, которую не видишь, просто не существует.

Вскоре юноша правой ногой коснулся чего-то мягкого. Он застыл, как вкопанный. Потом, аккуратно переступая, Флинкс двинулся вдоль неподвижного тела и наконец обошел его. Сначала решил, что наткнулся на великана, но вскоре понял, что лежащих двое.

— Что там? — раздался в темноте за его спиной голос Клэрити.

— Люди. Оба мертвы. Лежат. Уже окоченели. Мужчины. У обоих оружие.

— Кто это? Бандиты или охранники порта?

— Не знаю, — Флинкс нагнулся и ощупал страшную находку. — Если не ошибаюсь, у одного на голове фонарик. У другого на груди какие-то линзы на ремнях. Возможно, тоже осветительный прибор.

— А ты проверь, может, они исправны.

— А чем, по-твоему, я занимаюсь? — раздраженно ответил Флинкс и через несколько секунд выпрямился. — Бесполезно.

— Но если эти люди погибли здесь, — задумчиво произнес Совелману, — не исключено, что фонари у них в тот момент еще работали. Возможно, остались запасные батареи. Я помогу искать.

— И я.

Клэрити налетела сзади на Совелману, и тот пробормотал беззлобное транксийское ругательство. После этого они втроем обшарили карманы погибших.

— Я что-то нашла. — Клэрити отдала Флинксу небольшой цилиндр.

— Это может быть чем угодно, в том числе использованной батарейкой.

— В данный момент, мой друг, я предпочел бы реализму оптимизм. — В голосе Совелману угадывалась высшая степень нетерпения. — Давайте попробуем.

— Сейчас проверю, подойдет ли она к нагрудной лампе. Кажется, ее легче вскрыть. Вы только не торопите меня. Вот будет комедия, если уроню и она закатится в трещину.

На замену батарейки ушло не меньше часа, а при нормальном освещении эта процедура отняла бы несколько секунд. И лишь когда у Флинкса не осталось сомнений, что батарейка плотно сидит в гнезде, он решился расстегнуть ремни на теле ее бывшего владельца.

— Ну, чего ты еще ждешь? — подстегивала Клэрити. — Попробуй нажать на выключатель.

— Надо сделать еще кое-что.

Сосредоточившись, как его учили сумакреа, он представил мощную жаркую вспышку. Ему удалось создать образ, по интенсивности «свечения» в десятки раз превосходивший «удар» фотоморфа. Может, это было и слишком, но он не хотел рисковать. Ведь луч фонаря может серьезно травмировать чувствительные органы сумакреа. Воздыхатель и Тугодум поняли его намерения и повернулись к нему лицом.

Флинкс, заботясь о зрении проводников, совсем забыл предупредить Клэрити и Совелману. Поэтому, когда зажегся свет, все трое, кто громче, кто тише, вскрикнули от неожиданности. Они так долго пробыли в сплошном мраке, что вспышка ударила по их глазам не слабее, чем могла ударить по глазам сумакреа. Даже Пип с Поскребышем завозились и спрятали головы под крылья.

Воздыхатель и Тугодум отступили за какие-то матовые выступы, прикрывая затылки руками. Но даже мех, лапы и камень не защитили от резкой боли. Флинкс безошибочно ощутил исходящую от сумакреа мольбу, настоящий крик души, и поспешил погасить фонарь.