Старший брат моего парня (СИ) - Маршал Ева

Закрыла глаза. В случае с братьями Бекендорф, скорее, возможен вариант «наша Котя». Был бы возможен, если бы кое — кто не экспериментировал с фотомоделями! А остаться с одним из братьев, когда любила одного страстно и сильно, а во второго влюбилась — словно омут с головой нырнула, и теперь сердце и рвётся к обоим и разрывается от боли?

Нет.

— Простите, господа. Как правильно напомнил мой любимый… — Посмотрела поочерёдно на мужчин и кивнула Чезаре: — работодатель, моё личное время принадлежит лишь мне и я не желаю обсуждать вечером рабочие вопросы. Прошу меня извинить, покину вашу тёплую компанию, чтобы вы могли обсудить все детали контракта без посторонних ушей.

Положила руку на пальцы Логана, попыталась выскользнуть из захвата, но пришлось просить. Тихо — тихо, глядя в глаза едва ли не умоляюще: «Отпусти».

И, Боже, он такой красивый! Так много чувств в его серых глазах, что сама едва не плачу. Да и уходить не хочу. От него — не хочу. Но сделать это необходимо. Жизненно необходимо. У нас нет будущего, а пережить ещё один бурный роман без счастливого финала я, возможно, уже не смогу.

Логан долго не думает, достаёт брелок от машины, кладёт в мою ладонь.

— Будь осторожна и напиши, когда доедешь.

Он провожает меня к лифту, нажимает кнопку и просто смотрит. Смотрит так, что я чувствую себя маленькой глупой девчонкой, но при этом страстно желаемой. Любимой. Наверное, мне кажется, потому что я только и думаю о его любви, обманываю себя?

Тихо открываются двери лифта.

Так, расправить плечи, гордо зайти, нажать кнопку, развернуться с независимым или отстранённым видом.

Молодец, умница, Кэти, ты справишься. Давай. На тебя смотрит и работодатель тоже. Представь, что это была непростая деловая встреча. Выключи эмоции. Давай, детка!

Уговоры не помогают, да и на Чезаре чихать сейчас хотела. Вижу только одного мужчину — Логана. Смотрю на его расплывчатый силуэт и понимаю, что чёртовы слёзы всё же прольются через мгновение, бессовестно и безостановочно, выдадут моё состояние.

Гадкие слёзы. Предательские. И не сдержать уже. Поздно. Водопадом льются.

Они трогают его — когда двери закрываются, Логан делает шаг навстречу, словно решив меня обнять, утешить. Только поздно. Слишком поздно.

— Правильно. Всё правильно, — шепчу, стирая слёзы перед зеркалом и хлюпая заалевшим носом. — Я поступила так, как надо.

Не желаю быть призом в соревнованиях «Кто круче?», не хочу и всё тут.

С Чезаре ещё поговорю. Упрётся — уволюсь. Может, с точки зрения карьеры поступок глупый и недальновидный, но я учусь в отличном университете, на хорошем счету у преподавателей, мне наверняка дадут прекрасные рекомендации, у меня есть все данные для того, чтобы пробиться в этот мир без помощи Бекендорфов и любвеобильных итальянцев.

А любовь… в моём сердце её слишком много. В израненном сердце, в измученной душе, в разбитом теле.

Только на парковке понимаю, что вообще произошло. Что в моей руке ключи от машины Логана, значит, он вернётся за ней, мы снова увидимся.

Зачем я их вообще взяла?

Хотя с Логаном попробуй не возьми, перекрутит так! Его и присутствие Чезаре не смутит. Даже странно, что он мне подыграл, послушал…

Послушал, как же. Сделал то, что посчитал правильным. Показал Чезаре, чья добыча, сейчас ещё и рабочие моменты обсудят, бизнесмены хреновы. И кольцо вернётся законному владельцу.

Ехать или нет, вот в чём вопрос. Деньги при себе на такси имеются, но если я всё равно встречусь с Логаном, а судя по его настрою, я с ним встречусь, можно не отказывать себе в удовольствии прокатиться на этой космически шикарной красотке.

— Всё, всё, всё, не ныть, — приказала себе, усаживаясь в машину мечты. — Ну их всех в задницу! Да, вот так грубо! Пусть катятся со своими претензиями именно туда! Логан… Нет, про него лучше не надо, — решила, утерев вновь набежавшую слезу. За рулём это совсем не к месту. Ни к чему. Нельзя. — Чезаре тоже хорош! Девушка понравилась маме — девушку нужно окрутить, жениться, посадить работать, а самому продолжать развлекаться на стороне. А я ещё не верила, что итальянцы — маменькины сынки, а Дана ведь рассказывала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я ехала и не затыкалась всю дорогу, накручивая себя, разжигая, лишь бы не реветь. И снова наступила на любимые грабли — ничего не выяснила, не поговорила. И уже призналась бы себе, дурында, что не могу я беседы вести с братьями Бекендорф. Не могу. То ком в горле, то глаза на мокром месте, то задыхаюсь, то сексом занимаюсь. Слишком много эмоций. Через край.

В какой — то момент поняла, что не стоит приезжать в таком состоянии в общежитие. Дана как преданный пёс, она заслуживает откровенного рассказа, но я буду только рыдать и выть в подушку, если услышу хоть слово утешения. Лучше вернусь позднее и упаду спать, а утром всё покажется не таким… обескураживающе — сильным.

Машина утробно рычала, успокаивая, словно мурлыча, и я приехала к небольшой видовой в относительно стабильном состоянии.

Ещё на первом курсе большой студенческой компанией приезжали сюда специально, чтобы отведать сногсшибательно вкусные буррито из маленького передвижного фургона, а заодно попрощаться с дружелюбным Мигелем, который полгода кормил нас, поил и рассказывал интересные истории, но вынужден был переехать в другой город.

Мы тогда погнались за ним как пираты, веселились и улюлюкали. И настигли свою «жертву» на маленькой видовой площадке, которую и не разглядеть, если не знать о её существовании. Ну, или не искать белоснежный фургон с огромным тако с сомбреро на крыше. Больше ни разу здесь не бывала, но место запомнила и вот пригодилось.

Я вышла и села на капот машины. Огни ночного города вдалеке ободряюще подмигивали, показывали, что у моих ног весь мир, я всё смогу, стоит только отодрать задницу от капота, надеть на лицо улыбку и выключить эмоции.

Действительно, и чего я так раскисла, стоило только появиться Логану? Ну, столкнулась со своими влажными фантазиями лицом к лицу, ну прокатилась бульдозером по осколкам розовых очков. С кем не бывает? Не я первая, не я последняя.

А кое — кто пусть поищет себе другую безотказную сексуально озабоченную игрушку. Которую одобрит семья. И которая не спала с его младшим братом.

Достала телефон, написать Дане сообщение, чтобы не ждала и ложилась спать, скинула фотографию ночного города и глубоко вздохнула. За спиной на бешеной скорости пролетали машины, передо мной мерцал город возможностей, а на душе, наконец, стало чуточку спокойнее.

У меня всё будет отлично. Просто замечательно. Великолепно. Сто процентов!

Я мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась.

Как наяву представила Логана. Потрясла головой. Не испаряется. Плохо у меня получается не думать о нём, лучше полюбуюсь ночным городом.

Однако вместо красивого пейзажа увидела притормаживающую машину и выходящего из неё мужчину.

— Я думал, ты поехала в общежитие. Но так даже лучше. Может всё — таки поговорим?

— Я что — то не подумала, что машина отслеживается в приложении, — сообразила, как он меня нашёл. — Я бы предупредила, если бы у меня был твой номер.

— А у тебя его нет? — Логан не скрывал удивления.

— Нет.

— Хм. Занимательно. Ладно, сейчас разберёмся.

Глава 38. Разговор на краю…

— Иди сюда, — произносит Логан, распахивая объятия. — Сегодня прохладно.

Я приклеиваюсь взглядом к его широкой груди, наверняка уютной и тёплой, но чувствую знакомую дрожь в теле. Предательское, дико сладкое, тянущее ощущение тяжести внизу живота. Опасное.

— Благодарю, не стоит. Предпочитаю разговаривать, глядя на собеседника.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Не верю, что эти слова сорвались с моих губ, но довольна собой донельзя.

— Как скажешь.

Он мягко улыбается и снимает пиджак. Через секунду я окутана теплом и присущим лишь ему ароматом. Впитываю его кожей, покрываюсь мурашками и краснею, радуясь, что Логан погасил фары, а света пролетающих на бешеной скорости машин недостаточно, чтобы сдать меня с потрохами.