Тотем Человека - Анатолий Герасименко

…миллион евро и домик в Ирландии….

Черный встал, доковылял до кресла, упал в кресло, плеснул себе виски и погрузился в размышления. Он — хинко. Хинко в таких ситуациях положено слушать голос Тотема. Эти слова только что произнес Стокрылый, и от этого слова были неприятны, словно на них остался запах его дыхания… но Черный с детства знал: если в чем-то сомневаешься, попроси совета у Тотема. Вот что бы сказал Тотем? А? Накормили, напоили, устроили жить в шикарном доме, пообещали исполнить самую главную мечту. Прямо скажем, любая кошка позавидует. Взамен нужно только приехать один раз на их идиотское сборище и всех там возненавидеть. Психованная ворона отчего-то думает, что несчастным болванам придет после этого конец. А хотя бы и так. Чем меньше дураков на свете, тем легче жить нормальным людям. Тимку не вернешь, а эти фанатики и ногтя Тимкиного не стоят. Хотя, конечно, трупы жрать — это уже перебор. Этого я, признаться, не ожидал. Даже от такого шизоида, как Стокрылый. Тут он меня удивил… Впрочем, какая разница. До того, что творится в его вороньих мозгах, моему Тотему нет ровным счетом никакого дела. Слушая Тотем, поступишь верно.

Да. Поступишь верно. Черному даже стало интересно. Он никогда не видел, на что способен, и наконец-то представился случай проверить свои силы. А странные практики… Что ж, ради миллиона евро можно и потерпеть. Тем более что терпеть, по всей видимости, предстояло недолго.

Но было еще кое-что, чего он терпеть не собирался.

Черный скособочился в кресле и извлек из кармана Сашин телефон. Сняв блок клавиш, несколько секунд изучал надпись на дисплее. 'Батарея разряжена'. Ну, на один звонок, надеюсь, хватит…

Он набрал номер и стал слушать длинные гудки.

Сердце начало колотиться сильнее, в ногах запульсировала боль.

Потом в трубке сказали:

— Привет, Саша!

— Дина, здравствуй, — быстро заговорил он. — Дина, я живой, тебя обманули.

Дина не сразу ответила.

— Это… ты? — спросила она таким голосом, словно до этого тысячу лет ей приходилось молчать.

— Это я, киска, — ответил Черный. — Самый настоящий. Я хочу тебя видеть.

ЧАСТЬ 3

Глава 1

Жилец вершин

Они стали спать раздельно.

Все началось, когда Тим нашел работу. Когда-то они ложились вместе. Дине не надо было рано вставать на службу, так что накануне можно было допоздна валяться в постели, смотреть телевизор, заниматься любовью. Она, и Тим, и ночная тишина вокруг. Пили шампанское, тихонько смеялись, ласкали друг друга, болтали о пустяках. То было славное время, теперь оно ушло навсегда. Тим ложился в одиннадцать, чтобы встать в семь, принять душ, уложить свою ненаглядную челку и приготовить завтрак. Потом он отправлялся на работу. На свою первую в жизни обычную работу, как у всех людей. Приходил поздно, усталый, очень довольный собой. Он называл себя — кодер. Не программист, а именно кодер. Он стал добытчиком, хозяином, мужчиной, и плевать, что его зарплата все равно была вдвое меньше, чем у Дины. Тим больше не подбирал кошельки на улице. Тим больше не пил — совсем, ни капли. С того самого дня, как он уволился из Отдела, Тим не выпил ни одного глотка спиртного, во всяком случае, при Дине. Да, Тим работал и не пил.

И спал отдельно от нее.

Поначалу он придумал для этого совсем глупую причину. Жара. Тим стонал всю ночь напролет, ворочался, будил Дину, пил воду, ходил по квартире. Под утро уходил в кабинет (так он называл маленькую комнату) и досыпал там, открыв окно настежь. Дина звала его обратно, но он отказывался. Утверждал, дескать, боится ее простудить, дескать, ему необходим холодный воздух, чтобы крепко спать. Жаловался на кошмары с запахом крови. Теперь, когда после страшных августовских событий прошло — сколько? месяц? — теперь, когда наступила промозглая осень, он так и не вернулся в спальню. Новым предлогом стал телевизор. Ах, ты слишком любишь смотреть ужасы на ночь, а мне вставать спозаранку. Лучше будем ложиться в разных комнатах, будет и тебе свободнее, и я высплюсь. Так и повелось.

Дина не возражала. Чем меньше они бывали вдвоем, тем ей было легче. Так было проще. Проще дожить до следующего свидания с Черным.

Так было проще и Тиму? Возможно. Каково ему было понимать — а он понимал, не мог не понимать — что жена остается с ним, прежде всего, из страха, из унизительного, подлого страха умереть страшной, нелепой смертью? Ведь стоит ему потерять над собой власть, хоть на минуту — и Дину размажет по асфальту грузовик, или шальной ветер сбросит с карниза на голову многотонный пласт штукатурки, или просто остановится от какой-нибудь редкой болезни слабенькое женское сердце… что-нибудь странное, из ряда вон выходящее, о чем будут судачить патологоанатомы после вскрытия. А вот у нас случай был, ребята, привезли девчонку молодую, красавица, сил нет. И полчерепа как не бывало! Ну, натурально, мужу укол сделали, а то все руки на себя наложить хотел… Он, муж-то, как на Семеныча зверем посмотрел — Семеныч скальпель выронил, аккурат себе на ногу, а скальпель-то весь в формалине! Как матерился тогда! Да, бывает же… Главное, говорю, померла по-дурацки…

Он ведь из-за этого такой стал, подумала Дина. Не может быть, чтобы ничего не чувствовал. Вот и скрывается, старается отойти подальше. Тимка, Тимка, как же я виновата перед тобой, бедный мой, страшный мой… А ведь он совсем не тот, что прежде. Где мой славный, домашний котик, которого я подобрала шесть лет тому назад? Я же любила тебя, Тим. Любила до беспамятства. И поначалу (ты не поверишь) действительно недолюбливала твоего долговязого дружка, которой имел привычку заявиться под вечер, выпить с тобой бутылку виски и заночевать у нас. Но я знала: ты его любил, почти так же, как меня. У вас было что-то похожее в глазах — у домашнего котика и у помоечного авантюриста. Вы были друзья не разлей вода, как братья, ближе братьев. Я не смела вставать между вами.

И все-таки встала.

Черт бы побрал тот вечер, когда он пришел (как всегда) с бутылкой, и ты надрался (как всегда) до беспамятства, а я, вопреки обычаю, не ушла (как всегда) смотреть телевизор в спальне, а осталась с вами. Я была зла, и я была раздосадована, и я, подумала: а что, как это будет, соблазнить лучшего друга своего мужа? В наказание. Пока ты спишь, мертвецки пьяный, на соседней кушетке. Я подумала — как это будет? А вышло оно совсем не так, как ожидала.

Тимка, Тимка. Что поделаешь, бывает такая любовь, которая сначала горит ярко, как маяк, а потом тлеет, как кухонная тряпка. И все бы ничего, жили бы мы с тобой без особой любви, может, еще и детишек бы настругали — да подвернулся мне черный котяра. Говорят, в той самой Ирландии верят, что черный кот приносит удачу и счастье. Говорят-то верно, да не все знают, что примета касается только своего, домашнего кота, а чужой черный кот, как и у нас, приносит беду.