Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Романов уговорил Горазда прекратить издеваться над парнем и позволить немедленно определить его на постой. Сам же поскакал вперед и нашел в городище небольшой аккуратный домишко. Проживавшая в нем девица, или все же девка, согласилась принять раненого. Только заломила безбожную цену, обосновав это упущенной выгодой. Михаил заплатил без раздумий. Чем, похоже, серьезно озадачил хозяйку.

Вообще-то можно было обосноваться и за куда меньшую плату на том же постоялом дворе, но у Романова имелись свои причины. Горазду он заявил, что Добролюбу помимо ухода нужен еще и покой, о чем на постоялом дворе не могло быть и речи. И без того чудо, что довезли…

Михаил откинул одеяло, присел рядом с Добролюбом и, ободряюще улыбнувшись, принялся снимать бинты. Открыв рану, убедился в том, что ее края выглядят вполне нормально. Сукровица из дренажа сочится чистая и прозрачная как слеза. Произвел пальпацию. Память услужливо подсказывала ему тактильные ощущения, вбитые в подкорку раз и навсегда. По всему выходило, что внутреннего воспаления нет. А значит, дренаж можно убирать.

Из сеней послышалась возня. Громкий шепот, хотя слов и не разобрать. Шлепок, не иначе как по упругой попе под легким сарафаном. В ответ же, вместо игривого смеха, который следовало бы ожидать от хозяйки, злобное шипение. Молодец, Ксения. Все же он в ней не ошибся.

– Не знаю, Добролюб, что за ангел-хранитель распростер над тобой крыла, но ты счастливчик, каких мало, – заканчивая менять повязку, произнес Михаил.

– Знать, в свои умения не больно-то и веришь, – с трудом произнес парень, от которого осталась хорошо как половина, уж больно исхудал.

– Мои умения – кровь остановить, да рану промыть. Остальное все в Божьих руках.

– Я вот гляжу на тебя, Михайло, и диву даюсь. Все-то тебе дается, и все-то ты знаешь. Биться любым оружием мастак. Раны обиходить можешь так, что знатному лекарю не под силу. С того света кого вытянуть, и то тебе подвластно, – войдя в горницу, произнес Зван.

Вид недовольный. Ну или, вернее сказать, разочарованный. Не иначе как думал подкатить под бочок хозяйке. А она ему облом выписала. Михаил точно знал, что у балагура с ней прежде все бывало ладком. Да и отчего бы нет, коли монета водится.

Ксения – баба статная и видная, кровь с молоком, но ни разу не толстая, хотя и имеет двух деток. Овдовела два года тому. Пыталась честь по чести тянуть вдовью долю. Да только несчастья начали сыпаться на нее одно за другим. Год назад завязала свою гордость в тугой узел и обосновалась в городище. Сына с дочерью определила к сестре и помогает ей деньгой.

Девка-то девка, но на самое дно не упала, по кабакам попусту не шляется, вином не злоупотребляет. С кем попало в постель не прыгает. Перебирает. Имеет право, между прочим. Романов лично проверял. Бог весть откуда она все это знает, коли была честной мужней женой, но в этом деле она знатная мастерица.

– Живу давно. Видел много, – хмыкнув, ответил Михаил Звану.

– А сколько тебе уж? – поинтересовался балагур. – А то эдак на вид сразу и не скажешь.

– Сорок три годочка уж, – ответил Романов.

Вранье. Если брать Лешека, то ему только тридцать один. Если самого Михаила, то, по сути, уже за шестьдесят получается. Сорок – тут уже почтенный возраст. Хотя старостью его называть не получится, если только в среднем по больнице, где в статистику входит и детская смертность, и от болезней, которых тут хватает. Если же сумел уберечься, то-о… Здоровая экология, натуральные продукты. Словом, стариками это время не удивить.

– Я думал, помладше будешь, – заметил Зван.

– Бывает. А что до Добролюба, так он еще там, в лесу помереть должен был. Но Господь не попустил. И моей заслуги в том нет. Ладно, делать нам тут больше нечего. Ну что, поправляйся, друже, – потрепал он раненого по плечу.

– Твоими стараниями, – благодарно произнес тот.

– Пошли, Зван, – поднимаясь с постели, произнес Михаил.

В сенях столкнулись с хозяйкой, поклонившейся мужам, как того требовал обычай. Михаил задержался ненадолго, проинструктировал ее, что именно и как следует делать. Вообще-то ничего нового. Но, как говорится, повторенье мать ученья. Под конец, пропустив вперед Звана, Михаил протянул Ксении пятьдесят копеек.

– Так сполна же уплачено, – удивилась она.

– Это за то, что не путаешь одно с другим и договор блюдешь, – с самым серьезным видом пояснил он.

Была у него мысль привязать ее к себе, влюбив. Она, конечно, за этот год очерствела, взглянув на жизнь под другим углом, и обзавелась здоровым цинизмом. Так что окрутить такую сложно, но возможно. Потому что в каждой женщине живет восторженная девочка, ожидающая своего принца.

Вот только времени у него нет. Ну и еще один недостаток. Нет страшнее врага, чем женщина. Если решит, что ты ее предал, не остановится ни перед чем. Поэтому он решил приручать ее методом кнута и пряника. Пока только ластится, но скоро и твердость выкажет. Когда к вящей выгоде, да удерживая за причинное место, так оно надежней получается.

– Где вас бесы носят? – недовольно встретил их Горазд, едва они переступили порог гридницы.

Михаил со Званом лишь переглянулись. С чего бы десятнику яриться, коли они прибыли вовремя? До выхода на тренировочную площадку еще минут десять.

К слову, часы тут все те же водяные, что измыслил Романов еще в бытность свою в Византии. Усовершенствований ему удалось внести минимум. Минутная стрелка, конечно, имеется, но точность у них оставляет желать лучшего. Вода испаряется и требует долива, рассчитать перелив воды с точным соблюдением временных отрезков так и не получилось. Как результат, их довольно часто приходится сверять с солнечными часами.

Поэтому одной из технологий, прихваченных им из своего мира, были механические часы. Правда, их он запоминал и потом восстанавливал по остаточному принципу, оставив напоследок. И никакой уверенности в том, что ему удалось все запомнить должным образом.

С другой стороны, он отлично помнил устройство прибора для вычисления затмений солнца. Еще из прошлого своего пришествия в этот мир. И в этой связи у него присутствовала уверенность в том, что ему удастся-таки создать хронометр. Разумеется, когда для этого появится время.

– Так мы же к Добролюбу ходили, – разведя руками, напомнил Зван.

– Долго ходите, – недовольно буркнул десятник.

– Что случилось-то, Горазд? – и не думая оправдываться, поинтересовался Михаил.

– Князь поручение дал. Выезжаем через час. Припасов на сутки, – коротко приказал он.

– Не поздновато? – усомнился Михаил.

Вопрос вполне обоснованный. Здесь принято выдвигаться в дальнюю дорогу с рассветом, потому как скорость у местного транспорта невысокая.

– Тут недалеко. Шестнадцать поприщ.

Ага, получается порядка двадцати четырех километров. Это, как сказать, недалеко. На месте будут к вечеру.