Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

его мама знала Леваневского, он оказался "ня очень" хорошим челом, много честолюбия, и мясо таскал еще из кастрюль". (Должна же я еще от себя что-то приписать для оживляжа картинки?). Как вы думаете, что мне ответят собеседники — и будут совершенно правы ведь?

Про жареность истории — согласна, но мнение хочется составить ведь не приготовленное каким бы то ни было кулинарным тепловым способом, а просто — факты, насколько это возможно.

Теперь уже про "плохо кончил". Вы решили подставиться? Тогда попробую так: Амундсен или Скотт тоже плохо кончили, по вашему мнению? Или все же нет? То есть, сам факт гибели, IMHO, не несет никакой оценивающей составляющей. Если вы покажете, что его гибель была дурацкой, вследствие непродуманности, упёртости, бесшабашности, идиотизма etc — тогда признаю с полпинка. Готова даже буду вынести в запись признание своей неправоты перед вами.

— Я думаю, что и Амундсен предпочёл бы не падать в студёное море, и Скотт всё-таки не хотел бы, что бы топливо вытекло из оловянных канистр.

А если лётчик считает смерть во льдах — "хорошо кончить" — то его нужно гнать из авиации. Спасут тем самым не только его жизнь, но и жизнь борттехников, штурмана и второго пилота.

Я не подставился, отнюдь. Любая гибель — неудача (хотя не всегда — позор). Потому что не надо "сделай или умри", а надо "сделай и не умирай". Но в этом случае разная цель — рекорд или поиски пропавшей экспедиции, что привели к смерти Амундсена.

Большинство источников, даже если не брать в расчёт устные предания, говорят о том, что последний полёт Леваневского был дурно подготовлен. Вот смотрите — это статья Каминского, полярного лётчика и автора книг по освоению Арктики, с предисловием заслуженного штурмана СССР Аккуратова — человека честного и проверенного. Оба они мне не родственники, но люди известные, ни издание — не "Мегаполис-Экспресс".

Вообще, даже если вы откроете именно приведённые вами ссылки, вы обнаружите, что все "знаменитые" полёты Леваневского были аварийными. Ну, челюскинская история, ну, маслоутечка при большом перелёте 1935, ну так и все погибли в конце концов — не многовато ли аварийности? Потому как это как раз те полёты, что тщательно выверяются, это, так сказать, звёздные часы для лётчика. Потому как это риск жизнью экипажа, не герой-одиночка на частном самолёте. Леваневского жаль, но кончил он плохо.

— Прочитано — принято. Тогда все же сделаем вас — лягухом-путешественником?! И обзовем его: Лягар, с намеком на Икара…

Извините, если кого обидел.

14 июня 2006

История про разговоры (СCXXXIII)

— Завидую.

— Сейчас уже можно. А вот еще часа три-четыре назад завидовать было совершенно нечему. Опять же, смутные воспоминания терзают…

— Хотя, пожалуй, забавный опыт: не бывала я еще на днях рождения, где гостей человек 70, и среди ночи полиция приезжает.

— О, так вы и ментов пригласили… Широкие люди.

— Ментов соседи пригласили. Кстати, сама я их приезда не видела, поскольку сидела под черешней с малознакомыми молодыми людьми и беседовала о возвышенном (точнее тему нашего разговора определить невозможно).

— О! У вас бытовая связь пространство-время.

— В отсутствие Хозяина (Lord) в доме причинные связи всегда рушатся.

— Угу. Причем, в полном соответствии с правилом Урсулы Буэндиа — если что-то потеряно или по-левому сделано, то значит, был нарушен распорядок.

В отсутствие Lord'а было решено пропылесосить лучше, чем это делается им. (Если ему говорить, что он плохо пылесосит, ведь могут быть нежелательные последствия в виде отказа на будущее? А потому приходится молчать). В результате же толкотни всех на перекрестке коридора, ванной и кухни было опрокинуто ведро воды, которую пришлось потом собирать, отодрана нижняя планка от кухонного стола, которую потом пришлось приделывать, облиты кошка и туфли с тапками, которые потом пришлось сушить, и пришлось еще стирать коврики. Утешал только вид из большого окна ванной. Впрочем, как и всегда.

— И что видно?

— То есть, не только из одного окна, есть и из других окон подобное. Есть и другое окно — там видна вечерами красивая сверкающая змея улицы, заползающая на мост.

И окна старой пятиэтажки напротив — есть, правда, в семье разброс мнений, что именно там интересно: телевизор в углу комнаты, мужик в трусах, долго и задумчиво сидящий вечерами наискось этажом ниже, семейная старенькая пара еще ниже, невидимые люди рядом, сделавшие евроремонт, кошки на карнизах и подоконниках…

Но стеклопакетов сделано много — даже удивляешься, что это — в таком плохоньком доме, в подъезде которого раньше была организация ДОСААФ…

Извините, если кого обидел.

14 июня 2006

История про разговоры (СCXXXV)

— Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращается ветер на круги своя. А в раскосые глаза летит пыль, гарево и марево. Мой удел вечен — сдавать комнату, и воровать ночью на общей кухне мясо из борща. Это удел философа.

— Раскосые глаза и не то видели. Нечего тут гаревом прикрываться, после запаха крови-то?

— Философу же не должно хотеться мяса. Или вы воруете из борща принципиально?

— Да. Потому что я пасынок русской демократии. И стихи тоже могу. Варвара — ага. Варвара — эге.

— А вы философ настоящий? Или такой… борщёвый только? А то приведу сейчас инженера — он быстро проверит, почему у вас интеграл не дышит! Видали мы таких инженеров. Народ хлипкий. Помирают, так вопят тоненько, по-бабьи.

— А вы переходите при виде смерти уже на анапест? Или все же придерживаетесь излюбленного пятистопного? И, кстати, много у вас накопилось эпитафий на соперников?

— Соперников? У меня не может быть соперников!

— А инженерА? Которые приходят и едят суп с мозговой косточкой и спят с Варварой?

— Это не соперники. Это жалкие, ничтожные люди.

— Которые, однако, вас отгоняют от кастрюли с борщом?

— Не надо. Они спят. Сейчас моё время. Ночной дозор, знаете ли.

— (Выходя на кухню в халате и бигудях) Ааааа! Какой-такой ночной дозор?!! И этому негодяю я отдала лучшие дни своей социалистической молодой жизни!! И даже часть ночей.

— Мадам! Расскажите же скорее, насколько социалистична была ваша молодая жизнь? Каждому ли было в ней по труду? От каждого ли по способностям?

— Вас интересует какой период? До НЭПа, НЭП, после угара, стаканноводный, промпартии, борьбы с троцкистско-бухаринским охвостьем, попутчицкий, парусиновых туфель и креп-жоржета… Там много всяких тонкостей было при взятии и отдавании. По, конечно.

— Да нет, начинайте сначала — с теряющейся среди страниц паспорта юности. От Фурье