Ошибка «2012». Мизер вчерную - Мария Семенова

Его ждало в какой-то мере разочарование.

Перед ним расстилался вполне обычный болотный разлив. Всю экзотику составлял айсберг, белой сахарной головой торчавший из непроглядной торфяной глади. Краев обратил внимание, что на белой поверхности не было заметно никаких следов торфа, словно айсберг составляла совсем другая вода. Из иного времени и пространства. Или вообще не вода…

По разливу тугими ватными клочьями растекался туман, словно из коробки сухого льда, лежащего на тележке мороженщицы. Огромная глыба таяла прямо на глазах, утрачивая монолитность. То тут, то там лёд начинал крошиться, и на волю вырывались какие-то шары. То зелёные, то оранжевые, размером с теннисный мяч. Влажно поблёскивая боками, они отрывались от айсберга, освобождённо взмывали и, подгоняемые чем-то, что навряд ли можно было назвать ветром, неспешно, как бы даже с достоинством, исчезали вдали. Если Краев ещё не ослеп, в их передвижениях чувствовалась собственная воля. А ещё не подлежало сомнению, что здесь неотвратимо высвобождалось нечто отталкивающее и опасное, нечто такое, на что человеку трудно было смотреть без инстинктивного желания уничтожить. Точно на разбегающихся скорпионов, на кишащих в воде червей, готовых внедриться в плоть. Вот зелёный шар куда-то полетел, вот ещё один, вот ещё, вот оранжевый, вот…

«Пять, десять, двадцать…» Краев перестал их считать, пригляделся к порванному в клочья туману… и внезапно, словно кто-то врубил свет, в его восприятие начала вторгаться привычная реальность. Для начала Олег услышал шум: лай, крики, ругань, людские голоса. Потом по телу снова прокатилась волна, она шла в обратном направлении и завершилась вспышкой боли в кончике пальца. Пропал айсберг, пропали цветные шары, и перед глазами возник хмурый Фраерман:

— Олег, хрен с ней пока, с картой. Там какой-то кипёж на кормобазе. Надо двигать туда.

Ну да, всё верно. Терминал, он, что называется, далеко и неправда, а кухня и кипёж на ней — под самым боком…

Варенцова. «Рыжий, рыжий, конопатый…»

— Никакая микроволновка не заменит живого огня. — Лорд, майор и наследник миллионов присел на корточки, открыл дверцу топки и, прищурясь, с видимым благоговением уставился на гудящее пламя. — Как славно! Она чугунная? У вас отличные дрова! — Он снизу вверх посмотрел на Варенцову и просительно улыбнулся. — Коллега, вы не позволите немного покочегарить?..

На плите грелась вода для мытья посуды, в баке уже шумело, но Варенцова по себе знала, что за удовольствие подкидывать в разошедшуюся печку поленья и смотреть, как жар обращает древесину в светящиеся, словно бы прозрачные, угли, как прогоревшее до сердцевины полено в конце концов утрачивает форму, разваливается, исчезает совсем.

— Конечно, коллега. Кочегарьте, — улыбнулась Варенцова.

Хотела добавить, чтобы не подбрасывал много, потому что вода и так закипает, но передумала. Отсюда всё равно уходить — не поволокут же они действительно с собой плиту и дрова?..

Сделав себе крепкого кофе, Оксана сдобрила его сгущёнкой и устроилась на перевёрнутом ящике под большой кряжистой сосной. Кофе по вкусу напоминал тот, который когда-то наливали в советских пышечных за двадцать две копейки. Во всяком случае, на душе от него воцарялось точно такое же благолепие. Оксана прикрыла глаза и попыталась мысленно перенестись в прошлое. Для полноты ощущений недоставало разве что запаха пышек. Впрочем, она всё равно предпочла бы им солёную рыбу…

«А может, плюнуть на зловещие прогнозы и разложить ушки по подушке?» Оксана облизала ложечку и зевнула. Кто бы что ни говорил о бодряще-возбуждающих свойствах, сладкий кофе с молоком издавна был её любимым напитком на сон грядущий. Она собралась было вновь поддаться зевоте, но тут же поперхнулась последним глотком кофе, услышав прямо над ухом голос Ерофеевны:

— Не время спать, девонька! Не время. Бди. Враги наши не дремлют…

Чуть не выронив кружку, Оксана завертела головой, потом даже встала и заглянула за дерево, за подсобку. Как и следовало ожидать, Ерофеевны нигде не было, зато с Варенцовой слетел всякий сон. Для начала она поискала взглядом кота. Рыжий напарник обыкновенно первым чуял опасность, может, и на сей раз предупредит?.. Тихон мирно спал на привычном месте, свесив лапу с толстой берёзовой ветки. Всё было тихо и спокойно в округе. Ни шороха, ни ветерка, ни птичьего крика. Лишь полная луна и ещё не успевший рассеяться аромат кофе.

Но вот вскинул голову, видно что-то услышав, лежавший неподалёку Шерхан. Потом поднялся, напряжённо вытянулся и начал смотреть на тропинку, исчезавшую в кустах. Его поза дышала бдительным вниманием, но никак не угрозой. Те, кто должен был появиться, были добрыми знакомыми, а то и друзьями. Скоро Оксана тоже услышала шаги, и из-за кустов показались четверо: Бьянка, Песцов, Мгиви и восточного типа бородач. Лунный свет продолжал шутить шутки, и на какой-то миг Оксане привиделся искрившийся дорогими камнями тюрбан, парчовый халат и драгоценная сабля. Она зажмурила глаза, тряхнула головой…

И снова услышала абсолютно явственный голос Ерофеевны:

— Ну вот, девонька, и началось.

И Оксана тотчас поняла — действительно началось. Весь мир вокруг уподобился замедленному немому кино. Рыжий джентльмен, сидевший за столом со своим соотечественником и Наливайко, при виде бородача поднялся, потянулся к своей трости и, повернув массивную резную рукоять, обнажил узкий клинок. Обнажил не спеша, точно шампанское откупоривал к первому удару курантов. Глаза его при этом не покидали лица незнакомца. В них читалось изумление и лютая злоба. Куда подевался обходительный и спокойный британский учёный? Оксана увидела воина, резкого и стремительного в движениях. Воина, который прямо сейчас либо сразит неприятеля, либо падёт сам.

«Рыжий, рыжий, конопатый убил дедушку лопатой…» — самым идиотским образом завертелось в голове у Оксаны. Да уж, только мокрухи на кухне ей и не хватало для полноты чувств. Одного из этих людей она не знала совершенно, со вторым едва успела познакомиться. И ни тот ни другой ничем не успел перед ней провиниться. Оксана кинулась наперехват, для доходчивости подхватив берёзовое полено…

Между тем восточный человек тоже испепелил рыжего взглядом и отнюдь не рванул подальше от сверкающего клинка, а, наоборот, двинулся прямо к столу. Замедленное кино продолжалось — перед Оксаной был ещё один воин. Такой же стремительный, такой же беспощадный. Он не шёл, не бежал, он как бы плыл навстречу врагу, и в его руке готово было материализоваться оружие…

Двигался он, пожалуй, быстрее рыжего, быстрее всех остальных, за единственным исключением — Песцова. Тот шаг в шаг следовал за бородатым, разминая на ходу кулаки. На лице его было написано: драку заказывали?