Студент поневоле - Елена Товбаз

— Красавчик, правда? — неожиданно толкнула меня в бок Астра.

И я был очень благодарен ей за это, потому что резко вспомнил, что я-то — парень. Адонис тут же почему-то смутился и ушёл. Неужели кто-то из нас ему приглянулся?

После, я видел ещё нескольких. День выдался жаркий, и они много пили из маленьких фонтанчиков или стояли, зарывшись босыми ногами-стеблями в землю и прикрыв глаза. А я балдел от увиденного и жалел, что в наборе туриста не предусмотрено фотоаппарата. Хотя, у меня же есть Норд. Я украдкой показал ему адониса и заработал нагоняй.

— Я что, по-твоему, в собственном измерении отшельник?! Адонисов никогда не видел, — возмутился он, и пришлось спрятать его в карман. А так, в последнее время, он вообще вёл себя очень тихо.

Следующим был урок вышивания. Я запутался в нитках, к удовольствию девчонок и к неудовольствию преподавательницы рукоделия. Все бросились меня распутывать, занятие было сорвано. Видимо вышивание никто не любил, за исключением нескольких отличниц и жён высокопоставленных особ.

После занятий нас выстроили у главного крыльца, и перед нами выступила взволнованная директриса. Она распорядилась, чтобы после обеда студентки никуда не выходили, разошлись по своим комнатам и сидели там. По дороге в столовую Ринка утащила нас за собой. Мы разыскали кастеляншу и подкупили её несколькими монетками. Тогда она рассказала нам, что случилось ЧП. Прошлой ночью пропали несколько девчонок со второго курса. Подозревают, что их утащили дикие адонисы.

Мы с Астрой переглянулись. Надо было уходить. Я прикинул. До южного мыса отсюда добираться полдня. Вечером там будет ждать «Золотая Ракушка». Значит, выходить нужно уже сейчас.

В комнате Динка с Ринкой затеяли игру, напоминающую шахматы. Только доска была пятнистая, а вместо пешек, слонов, ферзей и других шахматных фигур — деревянные цветы. Бойкая Динка играла тюльпанами, романтичная Ринка — гиацинтами.

Мы с Астрой вышли, будто бы в библиотеку, а сами вылезли в окно и побежали в сад. Перелезли через живую изгородь, а потом через кирпичную стену, позаимствовав садовую лестницу для яблонь. Я всё время позорно боялся порвать платье, но оно уцелело.

Вскоре мы уже шагали по пыльной просёлочной дороге, мимо… картофельных полей.

— Скоро деревня, — сказала Астра.

— Лучше обойдём стороной, — решил я.

Мы так и поступили, сделав небольшой крюк, огибая поля, и оказались в лесочке. Астра знала, как добраться до мыса, поэтому я не волновался. Нужно было как раз идти по тропинке через лес. На краю леса тёк ручей, мы напились воды и устроили привал, усевшись под деревом.

— Так тебе удалось стащить Флакон? — заговорщицки спросила Астра.

— А как же, — улыбнулся я. — Дядюшка помог.

— Вот уж Таурита разозлится, когда узнает, — ответила Астра и больше не спрашивала о флаконе. Удивительная девушка! И её саму окутывал шлейф тайны.

— А почему ты раньше не убежала? — поинтересовался я, а сам подумал, что как-то подозрительно много на моём пути встречается студентов, которые жаждут удрать из учебных заведений. Или забавно.

— Как и куда? — она пожала плечами. — Корабли редко сюда пристают. Примерно раз в полгода или в экстренных случаях. А на местных рыбацких лодках не уплывёшь дальше соседних островов. Да и кто бы меня взял?! А куда плывёт твой корабль?

— В Фегль.

— Замечательно. Там я ещё не была. А оттуда я найду способ вернуться домой. Когда-нибудь. Я так соскучилась.

А уж как я скучал…

День разгорался. Стояла жара. Земля разогрелась, и от неё парило. Стрекотали кузнечики. Потянуло нежным цветочным ароматом. Он обволакивал всё вокруг, дерево и нас. Астру разморило, и она томно опустила голову мне на плечо, и я на секунду впал в беспамятство, окутанный душистыми парами. Стоп! Где-то это уже было.

Я испуганно открыл глаза и… Надо мной склонилось невероятно прекрасное мужское лицо, и часть меня предательски затрепетала. Ярко-красные сочные губы приблизились. Они манили и очаровывали, и я видел капельки пота над верхней губой или капельки цветочного сока — нектара, и они оказались сладостно-сладкими, как мёд… Где-то неподалёку охала Астра. Астра!

Я оттолкнул красавца и вскочил, отплёвываясь от нектара и чихая от пыльцы, осыпавшейся с его кудрей. Другой красавчик страстно лобзал Астрею, прижав её к дереву, а пыльца так и взрывалась в воздухе желтоватым облаком.

Хорошо ещё, что адонисы не спуны, а я — не девушка. Теперь я чётко уяснил, что в этом измерении опасно засыпать под деревьями и кустарниками независимо от места. Мой адонис неуверенно отступил и удивлённо пялился на меня.

Но откуда ж ему знать о том, что я парень? Не на того напали! Поэтому я воспользовался замешательством и заорал:

— Ааааа! Вперёд, тюльпаны! Мы обнаружили противника! К нам! Сюда!

Горе-любовников как ветром сдуло. Видать, боялись они тюльпанов-то.

Оставленная без поддержки, Астрея медленно сползла на землю, глядя прямо перед собой затуманенным взором. В её глазах не было страха, а лишь блаженство. Да уж, хороши бы мы были, если бы я был настоящей девушкой. Повезло.

Опасаясь за самочувствие Астры, я похлопал её по щекам и плеснул в лицо воды из ручья. Она понемногу приходила в себя.

— Где он?

— Кто?

— Прекрасный принц…, — она снова уплыла, но я потряс её.

— При-инц, — простонала она.

— Ага, прынц. Смотался отсюда на белом коне, аж стебли засверкали.

— Что-о?!

— Это был чёртов адонис.

— О! — глаза Астры расширились, а бровки поползли к макушке.

— Я прогнал… ла их. Вставай. Пора линять отсюда.

Меня вдруг передёрнуло от воспоминаний о сладких губах. Брр…

— Смотри-ка. Они тут без нас развлекаются! — Из-за деревьев вышли Динка и Ринка.

— Куда это вы собрались? — прищурилась Динарья.

— А что вы тут делаете?! — набросилась на них Астра. Она совершенно очнулась, потрясенная появлением бывших соседок по комнате.

— А вы в курсе, что здесь рядом поляна с адонисами? — улыбнулась Ринальда.

— Так они к ним и сбежали! Как девчонки со второго курса.

— Дуры! — воскликнула Астра.

— Дуры, — повторил я.

— А что? Мы бы с удовольствием, — рассмеялась Динка.

— С ума сошли? Они же завянут через год-два, оставив вас с разбитыми сердцами. От любви адониса не сразу оправляются или вообще не оправляются. Некоторые девушки, обезумев от потери, бросались со скалы в море. Вы горько пожалеете.

— Ничуточки, — фыркнула Динка. — Их же много — адонисов, новые расцветут.

— Дуры! Как вы не понимаете…