Студент поневоле - Елена Товбаз

— Чего это?

— Опп-ля! — Линк картинным жестом протянул мне искрящийся хрустальный флакон каких-то духов с крышечкой из цельного сапфира.

— Это он?

— А то! Превращай его, быстро…

Потом мы расстались. Довольный магистр вернулся в спальню к Таурите с фальшивым флаконом. Неясно от чего он был более доволен — от удачного похищения или от не менее удачного возвращения в спальню. А я отправился к себе с превращённым в булавку настоящим Флаконом.

В комнате я пристегнул булавку к вороту платья, то есть к футболке, чтоб не потерять ненароком в спешке последующих превращений. Немного полюбовался на безмятежно спящую Астру, лелея в душе мечты достойные любого дикаря-адониса.

Вскоре дворец пробудился, а после пробуждения, подъёма, драки подушками, брызганья водой, одевания, обувания …. Знали бы вы чего мне стоило деликатно не смотреть в сторону девчонок! Но я не смотрел… И завтрака, — всех девушек отправили на занятия.

Так я снова стал студентом, пардон, на этот раз студенткой. Н-да, щекотливая создалась ситуация.

Когда началось первое занятие в большой аудитории, оборудованной под кухню, — я был страшно разочарован. Первый урок у нас оказался самым обычным… домоводством. Точь-в-точь, как у девчонок в моей прежней школе. Иногда мы пробирались туда тайком, чтобы поесть нахаляву, с определённым риском для желудков…

Да, я был разочарован. Я ожидал чего-то этакого, волшебного, фееричного в этом магическом мире. А нас заставили повязать косынки, вручили разделочные доски и кухонные ножи. Я пожаловался на это Астре. Она со мной согласилась:

— Да, скукотища. Нудятина та ещё: режь овощи, вари суп. То ли дело — стрелки! Выпускаешь стрелу и мысленно следишь за её полётом. Куда ты её направишь, туда она и летит, покорная твоей воле…, а ты отслеживаешь весь её путь до пункта назначения. А потом она возвращается, ведомая тобой, к тебе, — девушка мечтательно умолкла и, вернувшись к хмурой действительности, поморщилась и добавила:

— А здесь — тоска. Ну чего мы хотим, на первом курсе-то? Или ты думала, что тебе сразу вручат заколдованный флакон, ты из него побрызгаешься и отправишься соблазнять садовых адонисов или искать себе мужа. Это уже на третьем курсе. А пока…

— Хорошей жене важно научиться вкусно готовить и выполнять любую домашнюю работу, — солидно заметила высокая девушка, прислушиваясь к нашему разговору.

— Х-хе, а остальное должна уметь хорошая любовница, — ехидно встряла стоящая неподалёку Динка.

Девочка поджала губы и отошла. Вскоре после этого преподавательница явилась проинспектировать нашу работу, и нам пришлось вернуться к своим обязанностям.

«И на этот раз я действительно влип», — страдал я, нарезая какую-то зелень с резким запахом, похожую на укроп, и поправляя косынку.

Вскоре я заметил, погладывая вокруг, что у разделочных столов суетятся несколько молодых женщин, явно старше остальных студенток и вольно одетых.

— А это кто? — поинтересовался я. — Лаборантки?

— Куда там! Здесь тебе не университет, — усмехнулась Астрея. — Это жёны некоторых высокопоставленных особ, которые ранее в институте не обучались. Вот их сюда и отправили заскучавшие мужья, чтобы их жёнушки обучились некоторым женским премудростям, научились быть привлекательными и домоводство подтянули заодно. А вдруг пригодится.

— Ха! Лучше бы почаще отправляли их в салон красоты к «превращателям». Глядишь, меньше бы надоели, — Динка презрительно хмыкнула.

Она с остервенением рубила ножом картошку. Именно рубила, а не чистила, поскольку из-под её ножа вылетали картофельные кубики. Салон красоты и «превращатели»? Картошка? Ну надо же!

— А ты думаешь, они там не бывают, эти жёны? С такими-то деньжищами, — заметила Астра.

— Повнимательнее! Не болтать! — одёрнула нас преподавательница по домоводству. — А то из вас никогда не получатся хорошие жёны.

Из меня уж точно не получится!

— Больно надо, — буркнула Астра, а, подошедшая с чашкой яблок для компота, Ринка подхватила:

— А я не собираюсь быть чьей-то женой. Лучше подамся в женскую гвардию Фегля.

И принялась с чувством потрошить яблоки, протыкая их ножом словно штыком. Как много нового я узнаю о «родном» городе. Ну и ну.

— И пока мы только первый курс — отдыхайте, — шипела Динка. — А вот перейдём на второй и третий, тогда держитесь! А когда окончим институт…

Видать, те ещё девчонки! И мне стало жаль преподавательский состав. Ведь в институте не знали, что готовят не примерных жён, а будущих гвардейцев.

Урок домоводства закончился выкипевшим супом, сбежавшим молоком и пригоревшей картошкой. Сердитая преподавательница выставила нас из аудитории-кухни, выгоняя вслед за нами дым и чад полотенцем.

На следующее занятие нас повели в оранжерею. И там я наконец-то впервые увидел адонисов — тощие подростковые фигуры торчащие из земли. Обтянутые зеленоватой плёнкой с листочками, они стояли ровными рядами, слегка покачиваясь. Их глаза были закрыты, а на головах едва заметно шевелились золотые кудряшки… Приглядевшись, я обнаружил, что это не волосы, а лепестки. Золотистые лепестки. И что в них ещё особенного? Невзрачные какие-то…

— Они ещё не выросли и не распустились, — пояснила Астрея. — А вот когда распустятся — будут просто чудо. Обалденные!

Примерно часа два мы их поливали, опрыскивали и подкармливали какой-то жиденькой коричневой кашицей.

Интересно, а как дикие-то выживают в полях и пещерах без неустанной женской заботы?

Преподавательница, натянув перчатки, наводила подкормку и попутно рассказывала, как правильно ухаживать за адонисами, чтобы они росли сильными, статными и красивыми. Раз или два её лицо озарялось мечтательной улыбкой, и тогда девчонки начинали задавать нескромные вопросы, переводя разговор на диких адонисов. Пока вконец не надоели ей, и она вытурила нас из оранжереи в сад — рвать сорняки, подгоняя со словами:

— Всё-всё, девочки. Ничего лишнего. Внимательно слушайте то, что вам полагается знать. А практика у вас — после второго курса.

— А сколько лет здесь учатся? — запоздало осведомился я.

— Три года, — ответила Астра.

Чтоб я так жил! Ну хоть как-то…

Позже, волоча по садовой дорожке в компостный ящик очередную корзину с травой, я столкнулся таки со зрелым адонисом. И был поражён его красотой.

Он совершенно распустился, и крупные золотистые кудри, то есть лепестки, густой шапкой покрывали гордую голову на точёной шее. Я смотрел в его большие глаза с зеленоватыми белками и чёрными зрачками-звёздочками с пятнисто-жёлтой радужкой, и не мог оторваться. А в остальном, они почти ничем не отличались от юношей. Ну разве что ещё необычной одеждой из тонкой зеленоватой растительной ткани похожей на скрученные и сшитые листья. Адонис источал тонкий, головокружительный аромат. Который пьянил и заставлял трепыхаться сердце… под его взглядом…