Марш Обреченных. Финал - Вадим Климовской

Даже будучи в постоянной физической форме Дерлину было очень трудно поспевать за неуловимо шустрым проводником.

В наступившей темноте он потерял всякую ориентацию местности, способность различать окружающую обстановку и определять врагов. Правда, можно положиться на магию, но такой вариант граф берег на крайний случай. Сегодня магия тоже ему ненамного помогла, а обличать на себя лишние хлопоты и проблемы — просто глупо, Община Альрина доказала, что и у молодого королевства есть свои ужасные и горькие тайны, против которых не всегда спасают старые умения и навыки. Вот такой резонанс в Черном лесу. Неприятно, но факт.

Заболело в боку.

Дерлин сплюнул в темноту чащ, особо не заботясь тем фактом, что мог попасть в какую-то безобразную тварь. Дьен их побери, им не привыкать! Хоть лишний раз умоются.

И снова продолжается целую вечность бег.

Нет!

Стоп!!

Проводник, наконец, резко затормозил, при этом отскочив с его пути в сторону, Дерлин умудрился пробежать парочку метров и затем остановиться, тяжело дыша, согнувшись в три погибели.

— За…чем так гна…ть?

— Руг! — словно этим все было сказано, докатилось до слуха вельможи.

И сейчас хон Тольенн не нашел что на этот аргумент ответить и возразить. Для начала неплохо бы увидеть кто такой Руг? Или все-таки не стоит.

Но почему загодя понятно, что что-то мерзкое и донельзя ужасное!

— Вооон! Заросли папоротника перед тобой… смело иди сквозь них.

Сквозь — это в прямом смысле или?..

— Флавесс ждет тебя на месте, давай!

Ошарашено Дерлин кивнул и ступил в дикорастущий сад.

Иначе по-другому это место нельзя было назвать. Ровные ряды деревьев: кленов и ив, перемежающих с березами, разделено росших друг от друга, а между ними — в клумбах, посадки молодого папоротника.

В этом саду Дерлин хорошо ориентировался и видел даже в темноте. И именно здесь как никогда Дерлин запечатлел гармоничную красоту и прелесть девственного леса. Чуткая природа отозвалась с пониманием на чуткие руки любящего мастера. Дерлин удивился, кто мог создать такую дикую и первозданную красоту? Какое существо? Явно не из числа тех монстров?

Земля ушла под уклон. Дерлин ступил в центр Черного оврага. В его святая святых. Овраг изгибался и уходил круто вниз, Дерлин на миг опять был очарован прелестной красотой — среди полукруга берез и кленов, разместилось ртутно-зеркальное озеро, тихое и едва волнующееся. Тот берег и лес терялся в частоколе бурьянов и дубов. Замкнутый круг, сокрытый от чужих глаз в центре гетто. Прекрасно и ужасно — в одно время.

Его путь близился к кульминационной развязке, он это чувствовал душой и телом, как никогда Дерлин понимал важность предстоящего разговора, был готов на любой сюрприз.

На любой ли?

Он замер возле молодых стволов, укрепляющих маленький берег и дающих прикрытие… невинному созданию.

На ней было легкое, почти воздушное, светло-бежевое платьице, она сидела возле берега в пол оборота, спиною к нему, видела она его или чувствовала, этого, к сожалению Дерлин не знал? Но твердо ощущал повышенный магический фон.

Он сделал неосторожный, неловкий шаг, под его мокасинами хрустнула сухая ветка, оказалось вполне достаточно, чтобы превосходная незнакомка, превратилась в безумный кошмар.

Увиденное отбросило Дерлина далеко назад, сбило с ног и припечатало спиною к берегу. Тело красавицы изогнулось, неестественно и неправдоподобно, метнулось в заросли папоротника и исчезло в них с головой. До ушей графа долетели сдавленные всхлипы.

О Дьен, он перепугал невинное…

Кого же он напугал?!

Очень медленно вельможа подвелся на ноги, любопытство пересилило страх.

— Не бойт-тесь… не бойте-есь… пожа-алуйстааа…

Тишина, но всхлип оборвался.

— Я пришел за помощью к вам…

Шорох травы.

— Помогите мне.

Платье мелькнуло среди папоротника.

— Чем я могу вам помочь? Мы сами… — голос на удивление был тверд и далеко немолод, как показалось с первого взгляда, правда, Дерлин тогда толком не смог ее разглядеть: — нуждаемся в помощи.

Дерлин проглотил вставший в горле комок. Отчаяние снова накатывалось на него волной.

— Мне вас посоветовал…

— Кто?! — Чересчур резко перебила его незнакомка.

— Рильк.

— Рильк, — чуть ли не по складам повторила собеседница с лаской и любовью. — Рильк нас никогда не обманывал…

Если бы вокруг не была ночь, а день, то прелестное создание увидело чудо, очень редкое чудо — как редко и густо может краснеть глава Рунического отдела Магической Арки.

— Он всегда был с нами честен. Иногда приходил к нам, но это было полгода назад, я уже успела затосковаться по нему, как он себя чувствует? — полились вопросы.

Вот так дело, сегодня день сюрпризов и притом каких!

— Справляется, думаю ему тяжело, но он уже привык к такой жизни. Тем более, сейчас всем тяжело, — грустно добавил граф.

— Всем тяжело, — тоскливо повторила незнакомка. — А вы кто?

Неожиданно Дерлин почувствовал, что ему очень тяжело признаваться, начинать решающую тему разговора, который завел его в Черный овраг. Гетто! Разве это гетто? Дерлин оглядел озеро, деревья, скользнул по едва видимой из череды папоротника фигуре существа. Наверное, нет! Во всяком случае, не там, где начинается роща древней травы и центр отчужденного места.

— Я граф Дерлин хон Тольенн — глава Рунического отдела Магической Арки! Я пришел…

— Достаточно, господин хон Тольенн! Поворачивайте назад и идите прочь! — Холодно и отстранено, как сама чудовищная суть их существования.

— Но почему?!

— Почему??? — столько горечи и сожаления.

Дерлин готов был отсечь свой болтливый язык саблей. Как он мог? Ведь давно сам мог догадаться, с кем имеет дело. Ведь перед ним смертник! Но!!.

Разве такое возможно? Глядя на то хрупкое, воздушное существо, сказать, что она когда-то была смертником? Чушь!!

— Да потому, что мы когда-то были среди вас, а теперь… здесь!

И вот тут он совершил то, чего никогда не совершал доселе…

— Все обратимо! Арка может пересмотреть свое решение…

— Что?! Вы спятили?! Вы даже не понимаете, что говорите! Даже не представляете, с кем говорите!

— Я знаю только одно — все мы заблуждались! Заблудились в своих поступках и решениях. Должны вместе найти выход из долбанного тупика! Нет безвыходных ситуаций! Нет и все! Я… — он оборвал себя на полуслове.

Рыдания. Едва слышимые рыдания!

Она плачет? Гадостная Арка! Как она могла обидеть такое невинное и одинокое создание?

— Флавесс? — А он уверен был, что перед ним в стене папоротника горевала именно Флавесс.