Узор из шрамов - Кэйтлин Свит

Он откинулся назад, и его стул заскрипел. Я смотрела в окно, ничего не видя.

— Поистине замечательные вещи, — медленно произнес он, — требуют времени.

— А, — я вновь повернулась, — то есть у меня еще есть шанс, что ты почтишь меня своим вниманием. Это успокаивает.

«Хватит, — подумала я. — Нола, хватит».

— Зачем ты пришла ко мне на самом деле, госпожа?

Я засмеялась.

— Это неважно. Все, что я могу, это ходить вокруг да около.

— Как в кабинете Халдрина. Скажи, — он слегка наклонился, — каково это — выставить себя дурочкой перед всеми? Перед королем Сарсеная?

Я тоже склонилась вперед.

— Белакао, — сказала я. С одним этим словом в моем животе зашевелилось проклятие. — Моабу Бантайо. Земия. Что ты собираешься делать?

Он хмыкнул.

— Ты правда думаешь, что заслужила ответ после всех твоих предательств? Правда, Нола? Ты как будто не хочешь, чтобы я избавил тебя от проклятия.

Я вздрогнула и заговорила прежде, чем он.

— Если ты мне скажешь, это ничего не изменит. Я все равно не смогу никому рассказать, даже пытаться не буду, потому что нет, мне не понравилось унижаться перед королем, и да, я хочу, чтоб ты избавил меня от проклятия. И конечно, — добавила я тихо, — ты очень хочешь поделиться своими планами.

Он больше не улыбался.

— Мои планы, — наконец, сказал он, — растут и меняются. Столько Путей, и Узор становится шире, но все, что я знаю наверняка, это что мы должны сделать белакаонцев ближе. Об этом я уже говорил. Мы должны привлечь их, а потом сломать.

Я поежилась, зная, что каждое слово, которое мне хотелось произнести, встанет камнем в горле.

— Ты ненавидишь Земию и Нелуджу, — сказала я. — Но за что ты ненавидишь Халдрина?

Телдару фыркнул.

— Я его не ненавижу. Я ничего к нему не чувствую, и никогда не чувствовал, даже в детстве. «Какой наш принц красавец, и он будет еще красивее, когда станет королем». Люди боялись меня и подлизывались к нему, но даже тогда я почти о нем не думал, как лошадь не задумывается о мухе у себя на боку.

Я хотела сказать: «Правда? Тогда почему ты хочешь сместить Халдрина и разорить его земли?»

— Если так, — вместо этого спросила я, — зачем ты строишь все эти планы?

Я думала, он улыбнется, но нет: он встал и посмотрел в окно. Я видела, как он двигает челюстью, словно пробует слова перед тем, как их произнести.

— Хал — маленький человек, король лишь по праву рождения. Он не заслуживает Сарсеная.

— А ты, рожденный в таверне, заслуживаешь?

Он медленно повернулся ко мне. Под его взглядом я выпрямилась.

— Так говорят в нижнем городе, — тихо произнесла я. — Мальчик, сын простолюдина, стал великим мастером Телдару.

— Я знаю эту историю, — сказал он, тоже тихо. — И знаю, что дети простолюдинов никогда не становятся королями. Чтобы это произошло, мир должен измениться. И именно я, великий мастер Телдару из историй нижнего города, собираюсь это сделать — вместе с тобой, моя Нола. Вместе мы изменим мир.

— Это будет трудно, если ты не скажешь мне, как.

Телдару вновь повернулся к солнцу и рассмеялся.

Бантайо, моабу Белакао, прибыл в полдень. Когда раздался крик, взлетев над башенными шпилями, стены города и замка наполнились людьми. Я стояла рядом с Телдару на самой высокой башне. Король и его кузен были рядом. На стене ниже я увидела Селеру и Грасни; Селера при виде меня скривилась, а Грасни быстро махнула рукой и чуть улыбнулась.

Небо было чистым, ветер стих даже на такой высоте. Я вытерла со лба пот и прищурилась, глядя на дорогу, которая словно дрожала от жары. Вдалеке я видела блеск, вспышки света, которые спустя несколько часов (я то и дело уходила внутрь, чтобы слегка охладиться и выпить воды) превратились в кончики копий, сверкающие барабаны и украшенные драгоценными камнями одежды. «Скоро увижу Земию», подумала я, вспоминая историю Телдару о том, как давным-давно сюда приезжала моабе, но вскоре стало ясно, что на этот раз женщин нет. Только мужчины — около тридцати, в летящих одеждах невообразимых цветов. В воздухе гремел барабанный бой.

— Как они притащили сюда барабаны? — спросил Халдрин. — Сначала на кораблях, потом по суше?

Телдару сказал:

— Тот же вопрос ты задавал почти тридцать лет назад.

— Правда? — Король улыбнулся. Его локоны потемнели от пота, липли к шее и ко лбу, но он спокойно стоял на самом пекле, глядя на приближающихся белакаонцев. Телдару нетерпеливо ходил вдоль стены с бойницами, напевая себе под нос что-то немелодичное.

— Дару, перестань, — сказал Халдрин. — Боюсь, как бы ты не упал.

Телдару гневно посмотрел на него и продолжил ходить.

— Мастер Телдару, — произнес лорд Деррис своим странным голосом. — Пожалуйста. — Телдару остановился.

Моабу Бантайо оказался невысоким. Я смотрела со стены на широкоплечих барабанщиков и высоких копейщиков с блестящими копьями, а потом увидела между ними человека и не могла поверить что это он, новый моабу — по слухам, жесткий и требовательный правитель. Через несколько часов в Тронном зале я убедилась, что, несмотря на рост и худощавость, он производил сильное впечатление. Мышцы его рук бугрились, когда он жестикулировал, а тело двигалось с грацией кошки-охотника. Его борода была короткой и заостренной. Одежду покрывали маленькие драгоценные камни и ракушки, которые вспыхивали при каждом движении. А двигался он много. Он стоял перед помостом короля Халдрина и то и дело поворачивался и оглядывал зал, где каждый не спускал с него глаз.

— Добро пожаловать, моабу Бантайо, — произнес король таким громким и уверенным голосом, что я вздрогнула. Я сидела за длинным столом рядом с помостом. Оттуда я видела глаза Халдрина, Телдару и Бантайо. Голубые, черные и карие. Не знаю, в какие я смотрела пристальнее.

— Король Халдрин, — сказал Бантайо.

Я вспомнила, как Телдару описывал голос отца этого моабу — «текучий мед», — и подумала, что к Бантайо это не относится. Всего два слова, но в них слышался металл, и мое сердце забилось.

— Надеюсь, путешествие было приятным, — сказал король Халдрин. Он не улыбался. Его руки свободно лежали на подлокотниках трона.

— Неплохим, — ответил Бантайо. — Лорселланд восхитителен. Их дороги лучше ваших.

Брови короля чуть приподнялись.

— Правда? — сказал он и улыбнулся. — Но их вино, насколько мне известно, хуже. — Он сделал знак, и вперед выступил слуга с кувшином. — Моабу, нам многое надо обсудить, но прежде вы и ваши люди должны сесть, отдохнуть и выпить нашего вина.