Нора под миром - Марина Казанцева

Перед девочкой стоит,

Ей, смущаясь, говорит:

Слушай, Катя, вырасту большой,

Будешь, Катя, ты моей женой!

Буду, Катя, я тебя любить,

Шикалатки каждый день дарить!

На кухне погромыхивала посуда — видно, Зоя с утра пораньше взялась за обе-щанные вчера пироги.

— Мам! — раздался детский голос. — Мы пойдём с девочкой поиграем за баней?

— Идите поиграйте. — разрешил женский голос.

— Я пойду гулять! — крикнула в ухо Наташе Катька и слетела с неё. Два голоса зазвенели в коридоре.

— Вставай давай, соня. — сказал ей незнакомый голос.

С Платоновой мгновенно слетел весь сон.

Дом Семёновых. Старые фотографии в рамках, которые они с дядей Саней нашли на чердаке и старательно развешали по стенам. Но лампы с абажуром под потолком нет. И занавески на окнах совсем другие. И на полу постелены полоса-тые дорожки.

Наташа растерянно озиралась. А где её одежда? Она точно помнила, что с ве-чера повесила джинсы и футболку на никелированную спинку кровати. Теперь там не висело ничего. Может быть, упало? Наташа перегнулась к полу. И впрямь упало. Но это не её одежда. Какое-то выцветшее ситцевое платье. Она хотела по-звать тётю Зою. Но тут из-за занавески, отделяющей комнату от маленькой ку-хоньки между русской печью и окном, вышла незнакомая женщина.

— Проснулась? Вот и хорошо. — окая, сказала она. — Давай-ка, прибери по-стель. У нас сегодня батька отдыхает. Я пироги пеку.

От печки впрямь тянуло жаром и пахло тестом.

— Пелагея, гостей-то рано не буди! — раздался голос из второй комнаты, при-крытой знакомой дверью, покрашенной голубой краской.

Не понимая, что случилось, Наташа поспешила натянуть на себя чужое пла-тье. Не ходить же перед чужими людьми неодетой! Она уже поняла, что происхо-дит нечто из ряда всех тех странностей, которые нынче летом приключились в за-брошенной деревеньке Блошки. Скорее всего она перенеслась на Селембрис. Но как? Необходимо было произвести разведку и как можно меньше паниковать. Раз с ней контактируют, значит, надо делать вид, что всё нормально. А там Лёнька отыщет её.

Наташа поспешно закрыла левый глаз ладонью. Ничего не исчезло. Стены всё те же, солнце не пропало, во дворе слышен весёлый визг девчонок. С кем играет Катька?

— Это Пелагея. — представила подружку Катя.

Наташа и не знала, что подумать. Девочка явно походила на собственную фо-тографию, которая висела в рамке. От Лёньки Наташа уже знала о его визите в дом Семёновых и о знакомстве со старшей и младшей Пелагеей. Ничего страш-ного не произошло. Он придёт, найдёт их обеих, Наташу и Катьку, и выведет из этого призрачного мира. Но девочку пугать не следовало, поэтому ей ничего знать не надо.

Наташа вернулась в дом. Женщина всё ещё возилась за занавеской со своими пирогами. И Наташа, пока её не видят, снова решила осмотреться одним глазом. Было у неё такое подозрение, что без Лёньки и его волшебного слова магия просто не работает. Поэтому она и видит не призраки и развалины, а лишь иллюзию.

Платонова закрыла левый глаз и посмотрела в окно. Но тут занавеска сзади зашуршала. Непроизвольно обернувшись, Наташа не успела отнять ладонь от гла-за. Из кухни выходила Зоя. Она несла тарелку пышущих жаром пирогов.

— Давай, Наташа, помоги ставить всё на стол. Сегодня воскресенье, будем пи-ровать.

Мать Косицына была одета не в платье, а в бязевый костюм с бриджами. Она повернулась и направилась на кухню. Девушка снова отняла ладонь от глаза. За занавеской скрылась женщина в простом ситцевом домашнем платье.

— А где Лёнька? — сунулась к ней Платонова.

— О ком это? Ты одна пришла.

Наташа закрыла глаз рукой и повторила свой вопрос.

— Не знаю, где. — ответила ей Зоя. — Наверно, с дядей Саней что-то мастерят.

Из сеней явился, вытираясь полотенцем, незнакомый мужик. Весело поздо-ровался и сел за стол. Одним правым глазом стало видно, что это Семёнов.

— Где Пелагея? — сказал он Пелагее. — Хватит бегать во дворе.

— Ты что всё за глаз хватаешься? Болит разве? — спросила женщина гостью.

— Да, болит немного. — соврала Наташа и снова зажала левый глаз.

— Дай-ка посмотрю, может, это коньюнктивит. — сказала Зоя.

— Дядя Саня, а где Лёнька?

— А разве он не встал ещё? — удивился тот.

— Не Саня меня зовут, а Петр. — ответил незнакомый дядька.

— Пойду-ка, позову Лёлё. — осторожно избежала пирогов Наташа.

Косицын спал в своём летнике и ни сном ни духом о беде не знал. И разбу-дить его удалось только с одним закрытым глазом. Если посмотреть обоими гла-зами, то человек, лежащий на кровати, просто исчезал. Постепенно в результате опытов выявились следующие факты. Наташа как бы всё время колебалась меж двух миров. Стоило ей открыть левый глаз, как она исчезала из реального мира и переносилась в иллюзорный. Тогда она видела Блошки сороковых годов и живу-щих в них теней, как живых людей.

С закрытым глазом она попадала в живой мир. Но с Катериной дело выгля-дело совсем иначе. Та видела лишь маленькую Пелагею и была уверена, что баба Яга, как и обещала, привезла им в гости девочку. Ни Михаила, ни его жены Кате-рина не видала, Лёньку видела прекрасно. Маленькая гостья в доме Семёновых был единственным глюком Катерины. А что думала сама девочка, им пока вы-яснить не удалось. У Наташи создалось впечатление, что маленькая Пелагея ду-мает, что она находится у себя дома, а Катька у них гостит. Всё это было совсем невесело и очень пугающе.

— Попробуй-ка зайти в дом, где мы с тобой лазили в окно. — решил поэкспе-риментировать Лёнька.

С домиком всё оказалось совсем не так просто. Он оказался закрыт и заперт на замок. Ничего им выяснить не удалось. Как именно Наташа дошла до такого состояния, чтобы плавать сразу между двумя пространствами — абсолютно непо-нятно. Но ясно было: в Блошках происходит нечто очень нехорошее. Каждый день они тайком предпринимали попытки вырваться за пределы заколдованного круга, но всякий раз возвращались обратно. Лёнька был очень слабым волшебником, чтобы противостоять такой магии. И оба не сомневались ни минуты, что к этому приложила руку какая-то баба Яга. Что за дьявольщину она задумала?

Чтобы удерживаться в реальном мире, Наташе приходилось всё время дер-жать закрытым левый глаз. Так они и прошлись по деревне. Иллюзорный мир не пропадал, стоило посмотреть на него двумя глазами, он был разительно похож на настоящий. Дома немного изменялись, лес то отдалялся, то приближался. Если в этом был повинен Лембистор, то он добился своего: изолировал Лёна от Селемб-рис и постепенно доводил план до конца.