История Франции и Европы - Густав Эрве

Законодательная власть возлагалась на две палаты: совет пятисот и совет старейшин, обновляемых ежегодно на одну треть; исполнительная власть должна была принадлежать директории из 5 членов, обновляемой ежегодно на одну пятую своего состава. И для того, чтобы обеспечить себе сохранение власти, термидорская партия прежде, чем был распущен в конце 1795 года конвент, позаботилась издать постановление о том, что две трети обоих советов должны быть выбраны из среды самого конвента. 5 первых директоров принадлежали к той же партии.

Обезоруженный и задавленный народ. — Народ, и особенно парижский народ, хотел поддержать остатки монтаньяров, еще верных демократии; агитация в клубах возобновилась. Но термидорцы закрыли клубы; клуб якобинцев прикрылся сам. Несколько Главарей террористов были гильотинированы.

В то же время отмена закона относительно цен сразу повысила цены на все припасы; чтобы покупать предметы потребления, рабочий класс обладал только ассигнациями, все больше и больше терявшими ценность; когда принудительный курс был уничтожен, то ассигнация в сто франков в конце концов упала до нескольких сантимов.

Богатые купцы, спекулируя на общественной бедности, скупали съестные припасы, чтобы перепродавать их по чудовищной цене. Рядом с нищетой народа, богачи блеснули теперь — когда террор пришел к концу — неслыханною роскошью; начались блестящие празднества и балы. Потеряв надежду, голодный народ предместий дважды наводнял собою в апреле (жерминаль) и мае (прериаль) 1795 года конвент. Он требовал: «Хлеба и конституции 93 года!» На этот раз оба народные восстания были подавлены самым жестоким образом; несколько главарей монтаньяров были гильотинированы; большое количество мятежников было расстреляно, и все рабочие кварталы разоружены.

Возбуждение поднялось снова в народной среде под влиянием молодого журналиста Бабёфа, которого можно считать — отцом французского социализма. Он первый во Франции вполне открыто осмелился осудить принцип частной собственности, который до сих пор всеми представителями революции рассматривался, как священный.

По мнению Бабёфа, революция потерпела неудачу, так как в ее результате образовалось два класса, один богатый и блестящий, другой бедный и несчастный; богатство одних есть результат бедности других; превосходство таланта само по себе не должно давать человеку права пользоваться чрезмерными богатствами во вред своим согражданам, менее одаренным; республика будет осуществлена в действительности только тогда, когда будут уничтожены имущественные неравенства.

Для того, чтобы этого достигнуть, нужно требовать не раздела имущества, как это предполагали некоторые революционеры; ибо на другой день после аграрного закона социальное неравенство снова воскреснет. Единственное средство заключается в том, чтобы передать общине, т. е. государству, все земли и все средства производства; государство должно организовать труд и распределять поровну продукты; оно должно взять на себя обязанность давать всем детям одно общее воспитание, немощным и старым оказывать широкую поддержку.

Обвиненный в 1796 году в заговоре против директории, Бабёф был казнен в следующем году.

Год спустя после его смерти, при частичном обновлении обеих палат, демократы получили большинство; директория тогда кассировала выборы (22 флореаля VI года).

Таким образом, легальная дорога к власти была закрыта для демократической партии; революционные средства у нее были тоже отняты; не было более ни клубов, ни оружия, ни руководителей. Опасность миновала.

Роялисты подавлены. — Точно также поступила термидорская буржуазия с роялистами.

После 9 термидора, провозгласив конец террора, она, решила отменить декреты, направленные против знати и непокорного духовенства; все культы были признаны свободными, и ни одного из них не должно было поддерживать государство; две католических церкви тогда существовавшие, конституционная и непокорная, получали поддержку только от своих сторонников. Так жила Франция несколько лет с отделением церкви от государства.

Подстрекаемые знатью и духовенством, роялисты подняли голову.

В Провансе и на всем юге после падения Робеспьера, стали собираться банды людей с белою кокардою, резать революционеров и грабить их имущество; начинался белый террор. Термидорцы его подавили.

В Бретани, под влиянием священников, вспыхнуло крестьянское восстание: шуаннерия. Английский флот высадил у Квиберона три полка эмигрантов. Генерал Гош взял их в плен и по приказанию конвента расстрелял, как изменников (1795).

И в самом Париже в последние дни конвента роялистские банды осмелились восстать на собрание; то было движение вандемьера IV года; пушечные выстрелы подавили его.

Через два года (1797), при директории, роялисты получили большинство на частичных выборах; их руководитель генерал Пишегрю вступил в сношения с претендентом, братом Людовика ХVI. Директория кассировала выборы (18 фруктидора V года); и многие священники и эмигранты были отправлены в ссылку. Роялистская партия не осмеливалась более поднять голову. Реставрация королевской власти слишком затрагивала общие интересы, слишком непосредственно угрожала всем обладателям общественных богатств, всем прежним деятелям революции, чтобы она получила теперь шансы на успех.

Опасность для термидорской буржуазии шла с другой стороны, а именно со стороны армии и военноначальников.

Первые кампании Бонапарта. — При правлении конвента солдаты республики были горячими республиканцами, которые, защищая национальную территорию, в то же время защищали и свои политические верования и все дело революции; во главе их стояли полководцы, их достойные; Марсо и Гош представляют типичные фигуры республиканских солдат, преклоняющихся перед законом. Гош, кроме того, был выдающимся полководцем; к несчастью для республики, он умер в 1796 году, 29 лет от роду, находясь во главе рейнской армии.

При директории, солдаты республики незаметно и непроизвольно превратились в наемников, находящихся всецело в руках своих предводителей. Они получили вкус к войне, к поживе, ею доставляемой: чинам и добыче. Итальянская армия первая заразилась этим новым духом.

Австрийское правительство, не участвовавшее подобно Пруссии в Базельском договоре, владело большой итальянской провинцией: Ломбардией. В 1796 году директория доверила командование итальянской армией одному молодому офицеру корсиканского происхождения, Наполеону Бонапарту, который проявил себя выдающимся полководцем. Победитель двух австрийских армий при Арколе и Риволи, он продиктовал мир при Кампо-Формио (1797). Не сообразуясь с приказаниями директории, он отдал Австрии территорию венецианской республики, независимого государства, распоряжаться которым он не имел никакого права, взамен за Ломбардию; эту последнюю он взял у Австрии для того, чтобы устроить итальянскую республику под протекторатом Франции. Кроме того, Австрия признала, как то сделала Пруссия по договору в Базеле, присоединение к Франции Бельгии и всего правого берега Рейна.

Директория не осмелилась протестовать против нарушения дисциплины победоносным генералом; она знала, что Бонапарт был идолом своих войск; он нашел их в рубище — и одел их и накормил за счет Италии, а также сквозь пальцы смотрел на их грабежи. Директория боялась возбудить недовольство армии удалением Бонапарта.

Только одна Англия стояла еще с оружием в руках. Бонапарт мечтал двинуться на завоевание Египта, который принадлежал союзнику Франции, константинопольскому султану. Отсюда он надеялся завязать сношения с несколькими возмутившимися против Англии индусскими князьями и поднять против нее весь Индостан. Честолюбивый генерал мечтал особенно поразить своих современников новыми подвигами на Востоке.

Он выступил в поход, взяв с собою ученых для исследования памятников египетских древностей. Армия вступила в Каир, выиграв битву вблизи пирамид (1798); но английский флот разбил около Александрии нри Абукире французский флот, высадивший армию, и эта последняя оказалась пленницею среди своих завоеваний.

Английское правительство воспользовалось тогда случаем для того, чтобы побудить правительство австрийское искать реванша; русский царь вступил в коалицию. Русский генерал Суворов прогнал французские войска из Италии.

Получив такие известия, Бонапарт сел на судно, оставив свою армию, и вернулся во Францию, где вторжение врага было уже отражено, ибо генерал Массена одержал действительно блестящую победу при Цюрихе.

Переворот 18 брюмера (ноябрь 1799 года). — Возвратившись во Францию, Бонапарт приобрел громадную популярность. Экспедиция в Египет только увеличила его славу.