Непостоянное сердце - Джули Гаррат

Серена поднялась со стула и подошла к нему, пытаясь взглядом предостеречь его от скандала с Вив. Малышка заснула.

— Эй, ты только посмотри. — От улыбки в уголках его глаз собрались морщинки. — Надо ж, как быстро уснула. Должно быть, я ей понравился, да?

Серена с готовностью улыбнулась.

— Наверно, ей животик газы распирают. Видишь, как морщится во сне? — Она склонила голову над малышкой и протянула руку за бутылочкой. — Дай, я уберу, а ты тем временем подними ее на плечо и погладь по спинке.

Холт передал девушке бутылочку.

Серена повернулась, собираясь отойти от него, и оторопела, заметив красные пятна злобы на щеках Вив. Пожилая женщина, видимо, с трудом обуздывала рвавшееся наружу негодование, но от язвительной реплики все же не удержалась.

— Какая милая сцена!.. — проронила она и поджала губы, остановив на Серене жесткий недружелюбный взгляд.

— Мы имеем полное право на такие милые сцены, — раздраженно бросил Холт, не желая больше мириться с самодурством тети. — Мы собираемся пожениться.

И буря, которой опасалась Серена, разразилась!

— Пожениться?

— Да, — отрубил Холт, не обращая внимания на желчный тон Вив.

Серена давно уже не слышала столь категоричной безапелляционности в его голосе.

Вив, побледнев, как полотно, ухватилась за край стола.

— Тебе нельзя жениться. Подумай о своем будущем. О работе. Ты же едва встал на ноги. Тебе нельзя связывать себя…

— Бизнес идет нормально. — Холт обошел стол и осторожно переложил малышку на руки Серене. — Мы ведь поженимся, любовь моя?

Он улыбнулся девушке.

— Да, — тихо ответила она, заглянув в его темные серьезные глаза. — Поженимся.

— Так, значит, вот как дела обстоят! — обессиленно вымолвила Вив, не сводя глаз с влюбленных.

Серене стало жаль женщину. Вив ведь, по сути, заменила Холту мать. Разумеется, она очень привязана к нему. Девушке захотелось как-то утешить разволновавшуюся женщину.

— Я никуда не уведу его…

Вив смотрела на нее, сквозь нее и вдруг, охнув, выдвинула стул и плюхнулась на сиденье, упершись лбом в сцепленные ладони. Она дышала прерывисто, неглубоко.

— Холт, дай тете что-нибудь попить, — сказала Серена.

Холт принес стакан воды, поставил его на стол, а сам склонился над Вив, положив руку ей на плечо.

— Сердце? — бесстрастно спросил он.

Вив кивнула, беспомощно замахала перед собой руками, затем, хватая ртом воздух, резко подалась вперед всем телом.

Холт подал ей стакан, но она показала жестом, что не нужно. Он в смятении отставил стакан и, поймав одну руку Вив за запястье, нащупал пульс.

— Черт! — яростно произнес он. — Ну, чего, спрашивается, разволновалась? Сердце колотится, как сумасшедшее.

Вив, пытаясь улыбнуться, выдавила слабым голосом:

— А то я не знаю свое сердце, дорогой…

Холт не выпускал ее руки, время от времени поглядывая на настенные часы. Наконец он выдвинул стул и сел рядом с тетей.

Серена запаниковала.

— Может, вызвать врача?

Холт мотнул головой.

— Пока не надо. Посмотрим, может, само уляжется. Хорошо, тетя Вив?

Вив кивнула. Ее лицо приобрело пепельный оттенок.

— Уже… уже понемногу проходит…

Серена неслышно отошла от стола и уложила Рин в переносное сиденье. Холт продолжал ласково увещевать тетю. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем щеки Вив вновь окрасились в естественный цвет.

— Мне уже лучше…

Она глубоко вздохнула.

Холт опять схватил ее запястье. В кухне на несколько секунд воцарилась мертвая тишина. По его губам скользнула улыбка.

— Выравнивается твой пульс.

Вив кивнула.

Серена, наблюдая за ними с другого конца кухни, чувствовала себя абсолютно беспомощной. Но Холт, по-видимому, уже не в первый раз сталкивался с подобной ситуацией. Он точно знал, что нужно делать: успокаивал тетю нежными речами, побуждая дышать медленно и глубоко, и сам вместе с ней так же размеренно втягивал и выдыхал воздух. Вив ни на миг не сводила глаз с его лица. Постепенно она расслабилась и, откинувшись на спинку стула, с облегчением смежила веки.

— Я отведу тебя домой.

— Сама дойду…

— Это исключено!

Холт поднялся.

Вив не спорила. Серена вернулась к столу и спросила:

— Я могу помочь чем-нибудь?

Вив, не позволяя Холту ответить, жалобно проверещала:

— Тебе следует перебраться ко мне, Серена, с ребенком.

— О нет, что вы, я не могу.

Девушка метнула на Холта испуганный взгляд. Тот покачал головой.

— Серене и здесь неплохо, тетя Вив.

— Вы хотите жить вместе? Под одной крышей? — Ярко-голубые глаза Вив наполнились осуждением. — До свадьбы?

— Серена осталась без жилья, — проскрежетал Холт, теряя терпение. — Ее дом уничтожил взрыв.

— Все равно так нельзя. — Глаза Вив теперь пылали негодованием.

— Мисс Блэквуд… — Серена замолчала, перехватив жесткий взгляд женщины, и уже менее уверенным тоном закончила: — Послушайте… я же сказала: я всегда могу поселиться в Уинтерсгилле. Мне вовсе не хочется причинять кому-либо неудобства.

Холт раздраженно взмахнул руками.

— Тете Вив просто нравится быть старомодной.

— А ты желаешь, чтобы вся долина болтала о Серене так же, как это было с Мари, когда она сошлась с Максом Кордером? — невозмутимо напомнила племяннику Вивиан.

— Никто не будет болтать. Теперь не те времена.

Серена видела, что Холт едва сдерживает ярость.

— Еще как будут!.. — Вив перевела взгляд на Серену. — Помяните мои слова. Все косточки перемоют, станут говорить, что «яблоко от яблони не далеко падает». А ты, Холт, подумал бы о своем предприятии. Или, полагаешь, праздные пересуды никак не отразятся на твоем деле?

— На Макса же сплетни не повлияли, — угрюмо заметил он. — Народ почесал языками и успокоился, признав Макса с Мари подходящей «парой».

— Они зависели от Макса. Он давал им работу, — возразила Вив. — А ты кто для них, Холт? — Она повернулась к Серене и продолжала: — Неужели ты хочешь погубить его компанию? Этого добиваешься, да? Хочешь, чтобы он зависел от тебя?

— Нет! Нет! — затрясла головой девушка. — Надо было мне сразу ехать в Уинтерсгилл к Мари. Так и сделаю.

— Но тогда ты окажешься очень далеко от больницы, — вкрадчиво проговорила Вив. — И если случится, что за тобой пошлют…

В холле пронзительно зазвонил телефон. Холт, чертыхнувшись, поспешил из кухни. Женщины, затаив дыхание, вслушивались в его приглушенный голос, но слов различить не могли: он что-то отрывисто отвечал, потом в его тоне зазвучали вопросительные нотки и наступила тишина.