Ключ от бездны - Юлия Горская

 После визита к царю, Матенаис нестерпимо захотелось повидать Наэлу и смыть грязь с души. Навестив по пути сына и убедившись, что он чувствует себя нормально, хотя еще и не может говорить из-за распухшего горла, она отправилась к дому Лемаис, где теперь жила беременная мхарка.

 Сама хозяйка, против обыкновения, не вышла к ней, а рабыня сказала, что та спит.

 - А Наэла?

 Кифрийка заулыбалась:

 - О, милая госпожа вышивает накидку! И это такая красота, что словами не передать!

 Служанки боготворили белокурую, добрую и всегда отзывчивую и приветливую чужеземку.

 - Проводи меня к ней, - Матенаис тоже не смогла сдержать улыбки и уже оттаяв сердцем, вошла в комнатку Наэлы. – Как ты, душа моя? – окликнула она склонившуюся над пяльцами девушку.

 Та подняла голову, взглянув немного испуганно.

 - Матенаис, - проговорила она с загоревшейся радостью в голосе, – как хорошо, что вы пришли. Так тоскливо быть здесь одной.

 - Вот ты уже и не одна! – жрица присела рядом на мягкий пуфик и посмотрела на лепесток вышитого цветка. – Правда, чудесно! Совсем, как живой, - она глянула в лицо мхарки, и  заметила, что глаза её припухли и покраснели. – Ты плакала?

 Наэла поспешно опустила ресницы.

 - Мне теперь очень страшно, госпожа. И чувствую себя плохо.

 - Болит?

 - Да, немного, - стесняясь, призналась она, – я испугалась, что… это начнется, а я…

 - Не волнуйся, - ласково произнесла Матенаис. – Ты сегодня на себя не похожа.

 - Как… Кхорх? – с усилием выговорила мхарка, не поднимая глаз и заливаясь румянцем.

 - Ничего, - сдержано ответила жрица и не удержалась от тяжелого вздоха. – Главное, жив.

 - Да, - шепнула Наэла и уронила пяльцы на колени. – Матенаис… так больно, снова…

 - Снова? – она помогла ей подняться и проводила до кровати, - ложись.

 - Я не хочу, - испуганно глядя, проговорила Наэла.

 - У тебя просто нет выбора, дорогая!

 Матенаис много раз помогала появиться на свет крохотным чудовищам, до которых не могла дотрагиваться без омерзения и очень сочувствовала сейчас очередной матери марлога. Её удивляла продолжительность беременности мхарки, длящаяся положенные девять месяцев, тогда как другие женщины рожали через полтора. И никак не могла это объяснить.

 - Началось, - сообщила она вбежавшей на зов рабыне. – Приготовь воду, ткань и настойки.

 А Наэла уже металась, закусив до крови побелевшие губы.

 - Дыши! Помоги ему, - жрица стиснула ей руку, - я знаю, что ты ненавидишь это существо, но оно должно выйти из тебя, девочка моя…

 Еще одна служанка погасила свечи, оставив только одну у изголовья кровати, и приготовила глубокую корзину для марлога, которые рождались довольно развитыми и сразу могли ползать, приводя в ужас неподготовленных рабынь. Да и что можно было ожидать от созданий, выраставших во взрослых особей за четыре месяца?

 - Держи её! – прикрикнула Матенаис на вернувшуюся со всем необходимым кифрийку, и, быстро смочив тряпицу, отерла мокрое лицо роженицы.

 - Уже? – в комнату вбежала заспанная и растрепанная Лемаис. – Я с тобой, слышишь? – она обежала кровать и села рядом, потом прилегла на подушку и стала гладить лицо и руки Наэлы. – Скоро всё закончится, всё закончится, родненькая…

 Та затихла, тяжело дыша.

 Невилла поймала встревоженный взгляд Матенаис:

 - Читай молитву Мерхе.

 - Я другой веры…

 - Читай! Она услышит! Ты – женщина, прежде всего!

 - Я защищаю тебя пламенем богини Мерхе, слышащей плач на ложе стенающей матери. Я слышу голос той, что разжигает пламя в чреве. Её священный красный огонь опаляет тебя, женщина, имя которой - скорбь.

 Наэла закричала в голос, вырвавшись, вцепившись в простыни так, что побелели костяшки пальцев.

 - Читай!

   - Я стою рядом с богиней Мерхе, - продолжила жрица нараспев, - которая говорит: я принесла тебе воду жизни, чтобы омыть чрево твоё, терзаемое огнём. Сама Эморх-великая освятила для меня эту воду...

 Лемаис подошла к рабыне, помогающей в родах, и заняла её место:

 - Уйди! Да держи язык за зубами, чего бы ни увидела! – и, сама приняв появившегося, наконец, ребенка, быстро ополоснула его в чаше и ловко замотала в выбеленную ткань.

 - Пошли, - кивнула невилла дрожащей Матенаис. – А вы омойте роженицу, - приказала она рабыням и, уложив младенца в корзину, выскочила из комнаты.

 - Постой! – крикнула запыхавшаяся жрица, нагнав её уже в галерее, - что происходит? Куда ты идешь?

 - К тебе. Мы там укроем малышку.

 - Она?.. – Матенаис осеклась, вдруг поняв странное поведение Лемаис.

 В молчании они дошли до дома жрицы.

 - Ты знала? – уже в своей спальной спросила женщина.

 - Не больше чем ты. Смотри! – невилла достала ребенка и сняла с его головы свободный уголок материи. – Это девочка!

 - Великий Улх! – ахнула Матенаис, потрясенная необыкновенной красотой малютки. И та, словно поняв, что ею любуются, приоткрыла темно-синие глазки в длинных и черных ресничках. – Этого не может быть!

 - Почему?

 - Но ведь раньше…

 - Рождались только мальчики – уродливые, но сильные. Арахну нужны воины, которые защитят его народ. Но он больше не хочет, чтобы ему служили жрецы. И эта кроха будет первой, нет, второй жрицей Темного отца. Время от времени от Обитающего в Колодце будут рождаться девочки. Любимые его дочери. Все они должны быть обещаны Арахну, хранить чистоту и преданно служить своему богу. Только Наэле ничего не нужно говорить о девочке.

 - Я поняла.

 - И никому не надо, пока она не подрастет.

 Матенаис вдруг расплакалась.

 - Ну, что ты? – невилла отдала ей ребенка. – Теперь тебе нужно быть сильной вдвойне. И беречь наследницу, как зеницу ока.

 - Я всегда хотела дочку, - растроганно произнесла жрица, - а вот теперь у меня… внучка. И скоро будет еще одна.

 Поглощенная созерцанием малышки, легко покачивая её на руках, она не видела, как странно усмехнулась Лемаис над её последними словами…

 Вечером к Наэле заглянула Лидэя. Невилла, что провела целый день возле подруги, тихо зашипела, узрев гостью.

 - Прошу тебя, милая, не надо ссор, - шепнула ей мхарка. Она, наконец, чувствовала себя свободной душой и телом, снова и снова заставляя Лемаис пересказывать, как выбрался из подземелий Сидмас. Правда, её немного тревожило, что будет с невиллой, если Кхорх обо всем узнает. Но та была так спокойна и беспечна, и только смеялась, говоря, что Одрух не даст теперь её в обиду. И снова улыбалась и ласково целовала Наэлу, ничего не желая объяснять что-то о своих отношениях с царем, которого мхарка боялась даже больше первосвященника.