Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— Да.

Он остановился и, притянув ее к себе, заключил в объятия.

— Франческо хочет, чтобы ты была счастлива. Он ни в чем тебя не винит. Если бы не он, ты бы наверняка утонула.

— Как мне хочется верить твоим словам.

— Послушай, я видел его сегодня на набережной. Когда ты уходила, он бросился за тобой. Он бежал вприпрыжку, а затем, улыбнувшись, помахал мне рукой.

В ее глазах появился огонек надежды.

— Я хочу верить в это всем сердцем.

— Доверься мне, Козима. Я бы тебе ни за что не солгал. Все это ново для меня. Я тоже нахожусь в полном замешательстве.

— А почему ты умолчал об этом?

— Потому что не хотел тебя огорчать.

— Разве ты не понимаешь? Это единственное, что может принести мне несказанную радость.

Они продолжали идти обнявшись. Теперь имя Франческо не преследовало их гнетущей тенью, — напротив, они говорили о нем открыто. Острая тоска Козимы по сыну не ослабевала, однако она говорила о нем с огромным удовольствием, подробно останавливаясь на его детских шалостях и вспоминая смешные фразы, которые он когда-то произносил. Люк с интересом слушал о ребенке, который был видим только ему одному, но он страстно желал получить неопровержимое доказательство бестелесного существования Франческо, чтобы рассказать в подробностях об этом Козиме. Хотя пока что он не имел ни малейшего понятия, как можно поговорить с духом.

Они сели на гальку, и Козима постаралась забыть обо всех своих сомнениях. Она позволила себе отдаться страсти и сейчас ощущала лишь грубое прикосновение щетины на своей коже, тепло мужских губ на своих губах, силу его рук, сжимающих ее в объятиях. Находясь рядом с Люком, она ощущала себя в полной безопасности, снова чувствуя себя собой. Последние три года она была лишь убитой горем матерью, лишившейся своего горячо любимого ребенка. Теперь же она опять ощутила себя желанной женщиной.

Приехав домой, Юджин застал Альбу и Розу за приготовлением ужина. Жена тотчас кинулась к нему с вопросами, не в силах скрыть своего волнения.

— Ну и как, как теперь выглядит замок? Расскажи все по порядку.

Альба пошла на кухню, чтобы проверить, готовы ли макароны. Она не желала ничего слышать о замке.

— Он потрясающий, — сказал Юджин, снимая фуражку и почесывая затылок. — Я, кстати, видел любовное гнездышко маркиза.

— А ты разыскал таинственного посетителя?

— Как я и предполагал, — ничего, ни одной зацепки.

— Как скучно. И нет ни одного малюсенького привидения? — Роза пробежала своими ярко-красными ногтями вниз по его груди. — А мне бы так хотелось заняться с тобой любовью в том флигеле.

— Не думаю, что это возможно, поскольку теперь дело переходит в руки инспектора Люка. — Он даже не потрудился скрыть прозвучавшие в его голосе нотки негодования.

— Так он и впрямь собирается охранять дверь?

— Думаю, что да. А как еще он сумеет поймать незваного гостя?

— Боже мой! Как я обожаю тайны!

— Не думаю, что здесь какая-то тайна. Но знаешь что? Кажется, Ромина превратила это место в отель.

— Да ты шутишь!

— Нет. Я видел там столько народу.

— Только не говори об этом маме. Она наверняка придет в ярость!

— О чем это мне не надо говорить? — спросила Альба, появившись в дверях с огромной чашей. Юджин и Роза переглянулись.

— Похоже, новая хозяйка приспособила замок под гостиницу.

От неожиданности Альба чуть не выронила чашу.

— Что? Ты уверен в этом?

— У нее столько гостей. На террасе, должно быть, собралось около пятнадцати человек, — явно преувеличивая, сказал он. — Они пили вино и играли в карты.

— А разве это не способствует нашему бизнесу? — спросила Роза.

— Инкантелария не в состоянии принять всех этих людей.

— Вряд ли пятнадцать человек могут на что-то сильно повлиять. — Юджин явно получал удовольствие, подтрунивая над своей тещей.

— Ты не знаешь, сколько народу на самом деле может поместиться в этом замке. К августу их число может вырасти до пятидесяти… — Альба плюхнулась в кресло. — Мне вовсе не нравится идея превратить замок в место для развлечений. Они, вероятно, рассказывают своим гостям истории о нем, проводя экскурсии по комнатам. Это неправильно.

— А мне Ромина кажется очень милой, — сказала Роза. — Немного эксцентричной, но с ней весело.

— Я не позволю тебе туда ходить, слышишь!

— Ты не можешь остановить меня, мама. Мне двадцать шесть лет. Да и вообще, что здесь плохого? Ромина пригласила меня вместе с детьми. У них бассейн.

— Держу пари, что так оно и есть, — сердито вставила Альба. — Для всех гостей.

Роза прищурилась.

— Скажи, твое волнение вызвано присутствием там гостей или же тем фактом, что Ромина восстановила замок из руин?

— Не знаю. — Альба больше не хотела обсуждать эту тему. — Ты, конечно, можешь туда пойти, если чувствуешь в этом необходимость, но я ни за что не переступлю порог этого зловещего здания.

Глава 20

Следующее утро, которому предшествовало романтическое свидание с Козимой и ужин при свечах, Люк провел в бассейне со своими дочерьми. Коко теперь бросалась в воду, уже больше не сдерживаясь, и с радостным возгласом ныряла с папиных плеч. Мало-помалу в ней вновь просыпался ребенок. Вернувшись в тело маленькой девчушки, которой она в действительности и была, Коко излучала целое море счастья.

В одиннадцать часов Люк, горя желанием подарить Козиме нечто особенное, отправился на поиски женщины, которая владела фермой по выращиванию лимонов. Он запомнил ее имя: Манфреда. Наведя справки в гостинице, расположенной на площади, он получил всю необходимую информацию. Ферма называлась «ла Мармелла».

Люк вел машину вдоль той же извилистой дороги, по которой они ехали накануне вечером с Козимой, и с улыбкой представлял себе, как он вручит ей корзинку с лимонами, наблюдая за удивленным выражением ее лица. Его совершенно не волновало то, что Роза узнает об их отношениях. Увидев, насколько они влюблены друг в друга, она наверняка смирится. Он лишь слегка пофлиртовал с ней, да и вообще она замужем.

Проехав несколько миль, Люк достиг лимоновой рощи, раскинувшейся на склоне холма. Спуск был усажен выстроившимися в ряд деревьями, их сочные зеленые листья поблескивали в лучах полуденного солнца. Люк свернул на подъездную аллею, вдоль которой по обеим сторонам тянулись древние платаны, и проехал в их тени к дому, стоящему в самом конце пути.

«Ла Мармелла» представляла собой очаровательную итальянскую ферму с домиком, построенным из камня песочного цвета. Крыша из розовой черепицы обветшала, на окнах были желтые ставни, на которых от времени облупилась краска. Фасад украшала буйно цветущая бугенвиллея, в листьях которой порхали бабочки и роились пчелы.