Настоящий полковник - Андрей Ильин

А раз неокончательной, то, значит, он просто убил. Не в силу необходимости, не во имя дела и даже не по своей охоте. По чужой охоте. Во имя чужого дела…

Чего раньше не допускал.

А теперь…

Теперь стал марионеткой в чужих руках. В руках генерала Федорова.

Эх! Полковник!..

Глава 45

— Разрешите доложить? Товарищ генерал!

— Что у вас?

— Информация от Зубра.

— Когда пришла шифрограмма?

— Полтора часа назад.

— Почему не доложили сразу?

— Я не думал, что это так срочно.

— А вам не надо думать. Вам надо исполнять приказы. Под каким грифом пришло сообщение?

— «Секретно». И «Срочно».

— Этого вам не достаточно?

— Виноват!

— Что нового сообщает Зубр?

— Шакал отработал еще две персоны. Знал бы полковник Зубанов, под какой кличкой он проходит в донесениях.

— Кого конкретно он отработал?

— Аллигатора.

— Успешно?

— Так точно! Успешно!

— Спасибо. Вы свободны.

Генерал Федоров открыл свой личный сейф. Вытащил папку, на которой было надписано фломастером закавыченное слово — «Полковник».

Разрабатываемая им операция носила кодовое название «Полковник». Вообще-то полковник Зубанов. Но это уже не для документов. Это для личного пользования.

Генерал раскрыл папку. Вытащил, развернул составленный им план, где фигуранты были выделены в отдельные квадратики. Один квадратик был замазан черным фломастером. И теперь вот еще…

Генерал достал из ящика стола траурный фломастер и заштриховал черным еще два квадрата. Где было написано — «Аллигатор-1» и «Аллигатор-2». Которые уже не на плане, а в особой опечатанной тетради обозначались как братья Заикины.

Работает полковник. Удачно работает. Как планировалось.

Генерал закрыл папку. Набрал телефон.

— Я бы хотел доложить вам по «Полковнику». Нет. Сегодня. Через сорок минут? Так точно! Через сорок минут!..

… — Разрешите доложить, товарищ генерал-майор…

— Садись, генерал. Говори, что у тебя нового.

— Операция проходит в соответствии с утвержденным вами планом. В настоящий момент выбыло три ключевых фигуранта…

— Как там на месте? Никто ничего не заметил?

— Никак нет. Пока все считают, что идет криминальная разборка.

— Как ведет себя исполнитель?

— В рамках предполагаемого люфта.

— Попыток побега не предпринимал?

— Пока нет. Да и нет возможности. Мы продумали надежную систему охраны.

— В любой системе случаются сбои.

— Нет, он не сбежит. Я хорошо его знаю. Он не станет рисковать, если вероятность успеха будет меньше, чем пятьдесят на пятьдесят. А она всегда будет меньше.

— Но бежать он надеется?

— Так точно! Надеется. Именно это заставляет его сотрудничать с нами.

— Смотри! Чтобы он раньше времени!

— Никак нет! Он находится под круглосуточной охраной. Кроме того, мы проведем ряд профилактических мероприятий, которые отобьют ему охоту бегать.

— Добро, генерал… … — Разрешите?

— Проходи. Садись. Что у тебя?

— Новая информация по операции «Полковник-2».

— Хорошая? Или плохая?

— На этот раз хорошая.

— Ну?

— Из строя выведены три фигуранта.

— Кто сделал работу?

— Агент Шакал.

— Кто он?

— Исполнитель на одну операцию.

— О целях первого уровня осведомлен?

— Нет. Работает втемную. В рамках персонально поставленных задач.

— Тогда молодец, Шакал.

— Он профессионал. Высокого класса.

— На хвост ему не сели?

— Нет. Милиция разрабатывает криминальные и бытовые версии.

— А если они докопаются до правды?

— Подставим им исполнителя. Он был знаком с ликвидируемыми фигурантами. В период, когда защищал интересы одного из самых видных бизнесменов региона. И значит, мог иметь мотивы для мести. По крайней мере, так решит следствие.

— Знакомство с потерпевшими не может служить доказательством вины. Даже если они после этого все умерли.

— Но их ликвидировал действительно он. И входе следствия обязательно найдутся свидетели, видевшие его на месте преступления, найдутся вещественные и иные доказательства его причастности к убийствам.

— Но он может представить свои объяснения случившемуся.

— Не представит. Не успеет.

— А если…

— Нас подстрахует милиция.

— Милиция? Каким образом?

— Сделает нашу работу. Местный горотдел разыскивает его не для того, чтобы вести следствие. Для того — чтобы следствия не было. Я думаю, они не довезут его до места. Я думаю, он предпримет попытку побега… Так что можно не беспокоиться. На наш след они выйти не могут. Они выйдут на его след. Который оборвется.

— Хорошо. Держите меня в курсе.

— Разрешите идти?

— Идите…

Вышестоящий начальник проводил своего стоящего на три должности ниже подчиненного и подошел к внутреннему телефону.

— Я по поводу аэродрома Валуево.

— Что там?

— Там все нормально. Выбыло три мешавших нам фигуранта. При сохранении настоящих темпов работы предположительно через четыре недели аэродром будет очищен.

— Четыре недели много.

— Но четыре недели — расчетный срок. Я думаю, они капитулируют раньше. Раньше, чем мы проработаем весь список.

— Торопитесь! Через шесть недель назначен первый транзит.

— Я уверен, что к этому сроку аэродром будет в нашем полном распоряжении. И вряд ли кто-нибудь после того, что было, туда решится сунуться. Я думаю, все будет в порядке.

— Не сомневаюсь. Мне нужна чистая взлетная полоса! И если вы ее не обеспечите…

Крут Большой генерал! Так крут, что при разговоре с ним погоны на плечах качаются. И папаха на голове. Даже если он не здесь, не рядом, даже если разговаривает по телефону.

Вот и попробуй не выполнить его приказ!

— Есть!..

Так точно!

Будет исполнено!..

И гудки.

Гудки.

Гудки…

Глава 46

«Третья жертва. Третья за неполные две недели, — вел подсчет жертвам полковник. — Спринтерские темпы взяли ребята. Хватит ли им дыхалки до финиша?

И что будет после финиша? — в сотый раз задавал сам себе безнадежный вопрос. И отвечал: — Известно, что будет. Чистка будет. Его, полковника, чистка. Потому что такие, как он, свидетели на этом свете долго не заживаются. Либо под машину попадают. Либо с крыши падают. Либо вены себе ни с того ни с сего вскрывают…»

Может быть другой исход?

Вряд ли.

И сколько тогда ему осталось?

До последней фамилии в списке приговоренных осталось. То есть еще недели три-четыре. Если за это время он не разрешит эту проблему, то… то они разрешат ее сами. За его счет.

Спасение может быть только в одном — в бегстве…

Но как убежать при такой плотной опеке? Когда круглые сутки он находится под наблюдением телохранителей? И получает оружие на месте, за несколько минут до начала работы?

При таком раскладе шансы на спасение при попытке побега не превышают десяти-пятнадцати процентов. Что делает его почти равным самоубийству.

И что тогда выбрать?

Ждать удобного момента? Без гарантии дождаться.

Или броситься в бой? Рискуя нарваться на пулю, пресекающую попытку бегства.

Что?

Рисковать жизнью ожидая?

Или рисковать жизнью действуя?..

Наверное, все-таки действуя. Но с умом. Используя в свою пользу любую представившуюся возможность. Даже ту, которой раньше пренебрегал…

Возможность представилась скоро. И неожиданно. В соседней комнате раздался телефонный звонок.

— Что? — громко спросил за стеной командир подразделения. — Когда?.. Прямо сейчас? Но мы… Но… Так точно! Выезжаем!

Стукнула телефонная трубка, брошенная на рычаги.

— Собираемся. Машина будет через десять минут.

— Кто едет?

— Все. Кроме тебя и тебя.

— Есть!..

— Что там случилось?

— Не здесь. Некогда. Расскажу в машине.

— Оружие брать?

— Да. Личное.

В комнате задвигались, заходили люди. Застучало, заклацало оружие.

«Набивают обоймы патронами, заряжают, проверяют пистолеты, — расшифровал звуки полковник. — Похоже, у них общий сбор. Для большой драки. Ну или для строевого смотра».

— Побыстрее, — торопил командир.

Шаги разом, словно по команде, стихли. Как видно, бойцы выстроились. Армия… Привыкли к строевой дисциплине.

— Все готовы?

— Так точно.

— Тогда справа, по одному, с интервалом сорок секунд, шагом марш.

Снова шаги. Топающие в сторону входной двери.

— С этого глаз не спускать! — крикнул из коридора командир. — Башкой отвечаете!

— Когда вы будете?

— Через час. Смотрите у меня! Чтоб все было…

Дверь захлопнулась.