Черная нить горизонта - Игорь Федорцов

− Нашего друга Дагфари прикололи к дверям склада. Всадили в пасть его же дагу и пришпилили к дереву. Он провисел весь вечер и всю ночь, пока его не нашли.

− Собственно..., − не понял анатом, зачем его позвали.

− Нам любопытно ваше мнение, так что прошу. Сам он не расскажет, − опять усмехнулся Борг. - Молчун ужасный.

Мониг бегло осмотрел тело. Никаких видимых повреждений. Заглянул в рот. Борг криво усмехнулся. Дагфари при жизни являлся образчиком манер, чистюлей и аккуратистом. А тут ему в рот грязными пальцами!

− Что скажете? - спросил Борг, устав следить за действиями анатома.

Мониг еще раз заглянул в глотку, пощупал мышцы челюстей, подсунул руку под затылок, ощупывая рану.

− Тот, кто это сделал, обладает достаточной силой, чтобы приподнять и удерживать взрослого мужчину одной рукой. На горле следы пальцев. Клинок без труда проломил небо и затылочные кости черепа. Потому как рот открыт не широко − удар мастерский. Ему всадили в глотку железо, не повредив не единого зуба. Весьма и весьма достойный человек.

− Вы про Дагфари? - удивился Борг.

Мониг не удержался заглянуть в рот покойнику еще раз.

− Об убийце. Таких ран и такого способа лишения жизни я в столице не встречал.

− Я тоже.

− Вы знаете, почему с ним так поступили?

− Понятия не имею.

− У народов степи, в частности у стратов, так карают тех, кто говорит одно, а делает другое. То бишь шпионов и соглядатаев.

Борг насторожился. То что Дагфари плясал ,,и вашим и нашим" знали немногие. Значит, его раскрыли?

− Пасть ему можно прикрыть? А то мухи ебутся, − грубо пошутил Борг.

− Прошу выйти, − попросил Мониг, закатывая рукава.

− А вы не стесняйтесь.

− Лучше не видеть то, чего не следует. Сон спокойнее.

Борг послушался. Его так и подмывало заглянуть в замочную скважину. Что там произойдет?

Он услышал, как анатом тяжко вздохнул, потом удар и клацанье зубов. Кусается? Когда Борг вернулся в комнату, Дагфари лежал с видом благолепным и пристойным, ,,захлопнув пасть". Мониг достал бутылку с жидкостью и протирал лицо покойнику.

− Пролежит седмицу, не испортится.

− Хорошо. На рынке тухлятина плохо идет. Зажрались за праздники, − опять засмеялся Борг.

Монигу показалась странным его веселость. Если только не хлебнул новомодного ширабэ, отвара опийного мака. На самом деле все гораздо проще. Ходил слушок и Борг этот слушок воспринимал серьезно, что Дагфари, бастард Джера ди Райа. Сам Райа на смерть возможного отпрыска не отреагировал, лишь приказал разобраться. Разобрались. И единственным кандидатом на роль убийцы Борг выставил братца Кайрин. Во-первых, никто таких вещей с людьми Райа себе не позволял. Второе вытекало из первого. За амадом уже числились Денч, Бабур, Гроу, Матуш и Крысиное поле. Теперь Дагфари. Хотелось от чистого сердца пожать руку бесстрашному или безбашенному воину. И пожал бы, если бы не одно но. Братец рани Кайрин ди Сарази запропал.

Борг отсчитал анатому дополнительное вознаграждение, шутливо пообещав процент с продаж. Мониг нисколько не усомнился, он так и поступит.

Из мясной лавки, Мониг, вполне довольный, отправился к глориозу Бекри. Здесь ему понравилось меньше всего. Большой дом напоминал могильный склеп. Ни звука, ни движения. Сопровождавший его слуга, походил на зыбкий призрак. Скользил рядом и молчком указывал дорогу. Глориоз не удосужился или не захотел встречаться с Монигом. Оно и к лучшему. Родственники часто помеха в работе. Лезут с глупыми требованиями и советами. Прошлый раз вздорный старикан Руффэ, потребовал сделать его старухе родинку под пупком. Дескать, он всегда мечтал, чтобы у нее была там родинка.

С осторожностью Мониг приступил к новой работе. По путному, следовало отказаться. От убиенного пахло мочой. В Крысином поле ни за что ни про что человека не обоссут. Значит, грошовый человечишка. Однако, такого глориозу не скажешь.

Анатом потребовал много тряпок и чистой воды. Когда деньги достаются легко, как с Дагфари, стоит благодарить Создателя. Когда фолл тяжел, не стоит пенять. Кусок хлеба, купленный за такую деньгу многократно слаще.

Мониг до вечера составлял сломанные кости челюстей и черепа, сшивал ткани и гримировал свою работу при помощи различных втираний, мазей, специальной смолы и пудры. Устал до дрожи в ногах. У него занемела спину и сводило судорогой пальцы рук. Болела голова от бальзамических ингредиентов. Но работа получилась на загляденье. Он ею гордился.

Первый визит Плотий Выря нанес к рани Мунти. Молодая бэну дохаживала восьмой месяц беременности и последние три изводила домашних капризами и истериками. Как и все предыдущие разы визит носил чисто формальный характер. Успокоить нервы будущей матери. Рани жаловалась на тяжесть внизу живота, головокружение и сердцебиение. Плотий внимательно осмотрел беспокойную бэну и прописал ей стрихнис* для ежедневных освежающих подмываний, и отвар мяты от беспокойства и сердцебиения. Причем приготовленный напиток большей частью выпил сам рейнх Мунти доведенный до крайности. Перед уходом Плотий, в профилактических целях, уточнил сроки появления наследника фамилии (судя по остро торчащему животу, ожидался мальчик) и заверил взбаламученных членов семейства о минимум четырехнедельном сроке ожидания. Второй визит был намечен к Шобалю, знаменитому обжоре и чревоугоднику, но Плотий решил отложить его на поздний срок. Лечения неумеренного в еде купца обычно заканчивалось промыванием желудка и кишечника. Не стоит портить начало дня, даже за хорошие деньги, проведением неприятных процедур. Отложил Плотий и визит к своему давнему и щедрому клиенту диакону Лаврию. Священнослужитель много лет страдал геморроем и никак не мог осмелиться от него избавиться. Прижечь каленым железом. Рассматривать зад тучного попа и вдавливать геморроидальные шишки пальцами, Плотию не ко времени. Он собирался завтракать. Однако получив приглашение от Леи ди Буи, не задумываясь отказался от привычных сырых перепелиных яиц, обжаренного в ореховом масле хлебе и бодрящего мульса.

Уже по дороге ему передали другое срочное приглашение от сестер Арды и Лэш ди Тенери. Плотий лишь вздохнул. Если таково утро, то день грозился превратиться в кошмар. Отравления, ушибы, несварение, и прочие хвори, снедали его клиентов.

Он прибыл в дом Буи еще до того, как на церкви Самия отзвонили первый час*. Плотий был человеком низеньким, кругленьким с рыхлым лицом, и опрятно одетым. Как и все его коллеги по ремеслу, постоянно вытирал руки платочком (и рекомендовал проделывать тоже своим клиентам), пропитанным особым обеззараживающим составом. Лично им изобретенным. Хотя это был обычный уксус, ароматизированный хвоей.