Нам не узнать друг друга сразу - Алёна Медведева

Потом мы долго и напряженно ждали… каждого. Когда шел тарн – а он был самым мощным, – у меня от страха судорогой свело мышцу на ноге. Так, сдерживаясь от крика, кусая губы, я напряженно его ждала. За ним еще двое. Как и боялись, Громила намертво застрял. А значит, и мы.

– Рыжуха! – Резкий окрик вырвал из мутного, насыщенного страшными воспоминаниями сна. – Сколько тебя учить – не спи после приема тиренгов, кошмары замучают.

Ревун по-свойски сгреб меня в охапку, на миг приподнял в воздух, чтобы тут же опустить обратно, но уже пристроив мои ноги на своих коленях.

– Эх, хорошо как… Люблю перелеты. Внутри конфедерации вряд ли нападут, так хоть расслабиться можно, – как-то по-доброму протянул он.

Я, все еще со сна, неловко кивнула, и тут же была захвачена врасплох двумя достаточно болезненными ударами по бокам.

– Опять ты замечталась? Что же вы, земляне, наивные такие! С таким подходом до рестарта не дотянешь, – сурово отчитал меня атакующий.

– Не-е, – восстанавливая дыхание, замычала я. – Надо дотянуть, я только ради этого и пришла.

– Так мы все только ради этого в эту свистопляску ввязались, – несколько резковато возразил он. – Но прежде надо три с половиной года на благо конфедерации отстоять, а по статистике, это хорошо, если процентам восьми добровольным рядовым удается.

– Зато потом – представляешь? Свобода… Полная независимость… Никому не подчиняешься… Никому ничем не обязан. Никто ни к чему не принудит! – Я осторожно сжала его ладонь.

– Свобода, – кривляясь, передразнил он меня, подражая голосу, но тут же, резко став серьезным, добавил: – Попробуй выживи еще за этот срок!

Расслабленно потянувшись, весело рассмеялась:

– Ну, я же с вами, а вы со мной, значит – выживем!

Ревун как-то грустно взглянул на меня, потрепал по взлохмаченной со сна рыжей шевелюре и пробормотал:

– Эх, Рыжуха, Рыжуха…

Не знаю почему, но, встретившись впервые месяц назад, мы оба почувствовали, что можем доверять друг другу, что ли… Странное, даже дикое ощущение в тех обстоятельствах – приемный пункт, расформировка. В один квадр попросились. Бывает так, вроде бы и незнакомец, а чувствуешь, что вот очень-очень близок тебе по духу. Я Оболтуса так же ощущала. Эх, хорошо ему! Наверняка новая переброска у Шейн-огана гораздо лучше – хуже-то ведь некуда. Устроился там, конечно, объедает всех, хамит… Скучаю по ним до одури.

В армии все было иначе. В первую очередь, взаимоотношения. Со старшими по званию – все по уставу. А между собой… тут каждый был за себя. И не важно, айкар ты или ортег. Все равно сам за себя, и если не справляешься – твои проблемы. И имен тут не называли – зачем? Все мы пришли сюда, потому что бежали от прошлого. Поэтому чаще использовались или прозвища, или вовсе порядковые коды. А вот с Ревуном, несмотря ни на что, мы как-то сдружились, причем искренне.

– Странный ты нападающий. В остальных квадрах они из-за модели – никуда, а ты с нами в пекло лезешь.

– Это ты к чему? – сразу насторожилась я.

Айкар хмыкнул, потом, подумав, пояснил:

– Рестар не скоро, а шансы твои до него дожить резко уменьшаются, если ты с нами лично на каждой операции присутствуешь. Вот сейчас мы летим на Крелад, а на одном из его спутников, по данным разведывательного ведомства, были замечены эти Измененные. – Я непроизвольно вздрогнула, напоровшись на пристальный взгляд айкара. – Нам и придется их ликвидировать. А вдруг там есть база или еще что? Не хочу, чтобы ты в эпицентре оказалась. Ты все себе смерть Ломаного простить не можешь, а тут может вообще весь квадр полечь.

Я грустно вздохнула. Ломаного забыть не могла, это верно, потому что знала: должна была его спасти, могла предвидеть возможность его гибели. Тот страшный тоннель в темноте мне часто снился.

– Мы бы все там остались, – разгадав мои мысли, тихо прошептал Ревун. – Гарантированно решили бы спрыгнуть в воду, в том подавляющем наши силовые магниты поле, без возможности прикрепиться к поверхности скалы, решили бы проплыть этот тоннель, ведь все равно в скафандре и функция турбодвижения есть. Опять же казалось, что так быстрее можно справиться. И воду проверили, ладно бы кислота там какая-нибудь присутствовала, так нет – состав был в пределах допустимой химической нормы. Кто же мог предположить, что там микроорганизмы эти в анабиотическом состоянии, реагирующие на любую, чуждую им органику? Мы же всего лишь добровольное пушечное мясо. Понятно, что ради нас никто туда ученых-исследователей не засылал. Как вспомню, что они прыгнувшего Ломаного за несколько минут переварили… Как кричал он вначале! И скафандр не спас. А мы даже вмешаться не успели. В общем, не знаю, почему ты с этим лазом уперлась, но мысленно благодарю тебя все время. Одним словом, я тебе уже говорил, и мы между собой мнениями перекидывались, что, когда тебя нам всучили, подумали: все, до первого боя. Отправишь нас на верную смерть. А еще когда на первом задании вопреки действиям нападающих прочих квадров поступила… Скажу тебе: летели тогда мы с полной уверенностью, что на верную гибель идем. А уже потом, когда все так удачно обернулось, и мы, в отличие от остальных прорывавшихся в лобовой атаке, на этих юрких атакующих капсулах этим медузам инопланетным прямо под брюхо корабля подскочили, когда поняли, что можем им энергетический каркас повредить и они сбежать не смогут… А уж когда внешний контур защиты сорвали…

Ревун с усилием сжал мне руку, не умея как-то выразить словами переполнявшие его чувства.

– Вот тогда еще поняли, что повезло нам с нападающим! Поэтому сейчас и не хотим, чтобы ты собой рисковала. Считай меня общим засланцем от квадра с этим благодарным посылом!

Я молчала. Сказать было нечего. Я сама больше всех их, вместе взятых, была заинтересована в том, чтобы они выжили, потому и старалась всегда быть ближе, за исключением моментов, когда дистанционно принесла бы больше толку. Каждый из нас стремился к рестарту, но для меня он был возможен только в том случае, если хотя бы сорок процентов моего квадра доживет до конца срока службы. Со мной это четыре человека из десяти. Одного я уже потеряла. В первый же месяц. Снова вздохнула… Рассказать об этом не могла, даже Ревуну. Было запрещено.

Мы еще немного посидели в тишине, думая каждый о своем. Ревун как-то рассеянно гладил меня по ноге и тихонько насвистывал.

– Сейчас в новости заглянул, – неожиданно для меня переключился он на другую тему. – А то мы все где-то вне пределов цивилизации пребываем, так вот, хоть посмотреть, что в конфедерации делается. Служба безопасности вдруг неожиданно обнаружила и ликвидировала повсюду все нелегальные клиники, проводящие транслитические операции. Так необычно. Наверняка они и раньше о них знали, но жить им это не мешало, а тут – одним махом.