Нам не узнать друг друга сразу - Алёна Медведева

Утром, оказавшись на мостике раньше новой смены, погрузился в текущие дела, периодически прислушиваясь к собственному ощущению присутствия Оли. Мы почти подлетели к базе, и поток неотложных дел все возрастал. Помимо обычной текучки, необходимо было отобрать наиболее перспективные решения по ряду ключевых операций и распланировать общую стратегию сбора разведданных на территории одной из соседних с конфедерацией разумных рас.

Поэтому, погрузившись в работу, я не сразу обратил внимание на возросшее чувство беспокойства, а когда заметил его, не сразу осознал, что оно имеет отношение к Оле. Когда же понял, что ощущаю ее как-то размыто, мгновенно приказал системе сообщить ее местонахождение. В ответ получил шокирующую новость: на «Эндорре» ее не было!

Я застыл на месте, пытаясь абстрагироваться от гнева и неимоверного страха, закрыл глаза и принялся быстро анализировать ключевые моменты своих дальнейших действий. Страшно было понапрасну упустить хоть миг, ведь именно в это мгновение она могла подвергнуться опасности.

– Переориентировать все системы слежения на базе на выявление любой информации об Ольге; разослать системные запросы по всем кораблям и звездолетам, покидавшим в последние часы базу; после этого разослать аналогичные запросы с ее идентификационными данными по всем космическим кораблям, перемещающимся в любых направлениях в пределах данной системы; всем системам слежения на всех абсолютно планетах конфедерации перейти на режим выявления искомого объекта, об обнаружении сообщать сразу автоматически; привести в полную готовность все поисковые группы; отправить тридцать восемь кораблей по разным направлениям, с готовностью немедленно стартовать на место выявления объекта.

Одним движением раскрыв данные по ее зарплатному счету, убедился в том, что ровно сорок две минуты назад он был опустошен. Сбежала! Осознанно! Неужели Тинараг был прав?.. Почему? Найду! Переверну каждую планетку в конфедерации, но найду! И тогда, Оля, разговор у нас с тобой будет… только держись, какой он будет! Но подобные опасные поступки ты сразу совершать отучишься!

Сорвавшись с места, побежал в каюту тарна, не задумываясь о том, какое впечатление произведу на него и окружающих. На «Эндорре» любые двери для меня были открыты, поэтому мое появление застало его врасплох. Впрочем, меня кое-что тоже изумило. В каюте помимо Шейн-огана обнаружился Олин питомец, вальяжно раскинувшийся в кресле. Тарн точно знал о побеге!

– Куда и с какой целью она направилась? – ледяным, угрожающе острым тоном бросил я вопрос.

Тарн судорожно вдохнул, понимая, что как никогда близок к выжиганию сознания, и качнул головой.

– Она не сказала, чтобы не подвергать меня опасности. Попросила только заботиться об Оболтусе, – тихо и испуганно прошептал он.

И я поверил, потому что это было на нее похоже.

– Каюту не покидать! Со вчерашнего дня вы – в постоянном экипаже «Эндорры». Выполнять! – и, развернувшись, так же решительно покинул каюту потрясенного и напуганного тарна.

Умная у меня девочка – и сама так нелепо не подставилась бы, и друга не подвела. Умная, но глупая-а-а… Найду – получит феноменальный нагоняй для повышения рассудочной деятельности! Ужас за мою неразумную буквально связывал внутренности узлом, сжимая сердце и леденя душу. Только бы найти раньше, чем во что-нибудь влипнет…

Глава 24

Гайяр

По возвращении на мостик застал там недоумевающего Эльдара, а также первые данные по перемещениям Оли. Шустра… И не скрывается – ни одной попытки уйти от систем слежения и космопорта и пассажирского звездолета, на который она почти влетела в последние минуты перед стартом. В десятый раз просматривая изображение Оли, стремительно несущейся через космопорт к звездолету, ловил себя на четкой мысли: она прекрасно понимала, что мы сразу ее отследим, и не тратила время на ухищрения. Отметил также, что для окружающих она словно была невидимкой, если и замечали, то лишь натолкнувшись физически, да и то так, как налетели бы на воздушную преграду – не вглядываясь, а просто обойдя. А не попробовать ли мне землян в агентурной работе? Мысль промелькнула, не отвлекая меня от основной задачи – поиска Оли.

– Странная землянка, – неожиданно раздался позади задумчивый голос Эльдара, – меньше всего я ожидал, что эта трусишка решится на побег. И это после фактически невероятного карьерного взлета! Опять же перед вами себя зарекомендовала.

– Она – моя дейрана, – резко и холодно поставил подчиненного на место.

Пока единственный помощник замер, шокированный новой информацией, распорядился:

– Собирай все данные, отсортировывай малейший намек на нее и все отправляй в отдел прогнозов. Мне нужен прогноз с высокой вероятностью относительно цели ее пути. Как только будет достаточно информации о перемещениях – запускай отдельно по этому вопросу лучший отдел прогнозистов базы. Результаты – мгновенно мне на зум, – коротко кивнув неймарцу на выход, отправил действовать.

Была устойчивая уверенность – надо спешить. С одной стороны, спрятаться от меня в конфедерации невозможно, с другой – она не раз доказывала, что как стратег способна на многое, и эта ее странная очевидная манера побега… напрягала. За этим что-то было, помимо очевидной глупости, а уж глупой она точно не была. А значит, я что-то упускаю. Ключевой вопрос – зачем? Хотела быть скорее пойманной, лишь дразня меня стремлением «показать характер»? Я уже не раз был в отношении дейраны излишне самонадеян, поэтому сейчас на это предположение не поставил бы… Но тогда что? Что ей дают эти не скрываемые хаотичные перемещения? В итоге она же где-то неминуемо нарвется на группу перехвата и преследующих по пятам агентов. Да ее сегодня и задержат…

Последующие часы прошли для меня в состоянии адского напряжения. Каждое сообщение о том, что Ольгу засекло очередное контролирующее устройство в очередном неожиданном пункте, рождало в душе невероятное облегчение – она жива! – но вместе с тем вызывало колоссальную тревогу. Непонятно, как Оля это делала, но, словно предвидя или предчувствуя заранее, она всегда исхитрялась покинуть очередной пассажирский космический корабль за остановку до того, как его перехватывал наш ближайший ведомственный крейсер. И бросаться в погоню ему было бессмысленно – Оля меняла направления движения совершенно произвольно, поэтому чаще при поступлении следующего сигнала обнаружения было гораздо продуктивнее отправить другой корабль, более удачно расположенный относительно ее очередного маршрута. Так она почти сутки крутила и вертела нами, все больше склоняя меня к действиям по крайнему варианту – напрямую связаться с капитаном очередного звездолета, пассажиркой которого Оля была, и приказать ему остановиться в ожидании судна нашего ведомства. Останавливало пока одно – боязнь огласки и то, как это отразилось бы на будущем дейраны. К тому же она очень грамотно избегала мгновенной идентификации, используя наличные средства при оплате билета, а сигнал контролирующих систем несколько запаздывал, в связи с тем что требовалось время на выявление, идентификацию искомого объекта, а также на передачу кодировки и распознание нами полученного информационного сигнала. Поэтому всегда оставался значительный риск разминуться просто физически. И как будет выглядеть ведомство в подобной ситуации? Нашей обычной установкой являлась конфиденциальность и «сохранение лица» конфедерации. Поэтому обнародование малейшего эпизода любой операции строжайше воспрещались. И я понимал, что если нарушу этот неписаный закон, пусть даже ради жизненно важного лично для меня дела, получу массу нежелательных последствий. Престиж ведомства, а также существующей системы я был обязан поддерживать. Но чем больше времени проходило с момента побега, тем больше становилась решимость, вопреки огромной вероятности утечки информации, начать действовать в открытую. Только сейчас я понял Крейвана до конца – как тяжело выбирать между личными пристрастиями и долгом. Хотя выбора тут не было… Я неожиданно четко понял, что отныне для меня на первом месте уже не стоят ни карьера, ни ответственность перед расой.