Чертоги Душ - Серослав Амадайн

ноги, по большей части целясь в колено, и когда враг чуть наклонялся, Айтэн хватал одной рукой таких за ворот, а второй наносил первоклассный хук по морде. На моих глазах он таким образом наградил будущим остеоартрозом как минимум двоих, добавив к нему ещё и нарушение челюстно-лицевой структуры, обрекая горемык как минимум на месяц кушать через соломинку. Но вот удача и ему дала поджопника! При чём в самом прямом смысле этого слова. Размашистый удар сапога под сраку, отправил тангора в короткий полёт, после чего его тут же схватили за разметавшиеся конечности и от души приложили на «раз!» об сарай. Да так, что у того стена покосилась внутрь.

Отряхивая ладони, и похлопывая друг друга по плечу, довольные собой мужики развернулись было продолжить, как вдруг позади одного из них вырос Вильюр. Обхватив за талию невысокого воина, здоровяк приподнял его чуть от земли, и крутанув по оси рывком запустил его в ту же стену сарая. Тело незадачливого драчуна проломив стенку ворвалось в сарай, в котором тут же начался хаос среди кур и уток. Недолго думая, его дружки накинулись на Вильюра, отмеривая ему знатной пи#дюлины, мстя за товарища, а заодно и за разваленный сарай, усугубляя панику среди разбегающейся с криком птицы.

Маячила то тут, то там и фигура Варгона. Рукавой, сняв с пояса ножны и не вынимая меча, раздавал ими здравые тычки, чередуя их со священными оплеухами кулаком свободной руки. Порой он словно дубиной орудовал!

Весь этот замес сопровождался криками, стонами, звуками ударов всякого рода, охрипшим дыханием пары десятков мужских глоток, и ором не знающей куда теряться среди всего этого бедлама курицами и утками вырвавшимся из разваленного сарая!

Толстый дядька, полагаю тот самый Толстый Бул, стоял на крыльце таверны схватившись за голову и не зная что ему делать. Часть моих фенрировцев не принимали никакого участия в этой драке, и лишь молча сейчас наблюдали за всем этим бедламом.

Всю эту картину я и Галейн наблюдали минут пять.

— Прекратить драку! — закричал Драмон.

Но шум и гвалт стоял такой, что его естественно никто не слышал.

Галейн потянулся было к мечу, и дело начинало принимать крутой оборот.

— Позвольте я вам с этим помогу! — остановил его я.

Дёрнувшийся было в недовольстве и злобе анай, тем не менее кивнул, давая добро.

— Парни! — махнул я рукой фенрировцам, которые посматривали в мою сторону, словно только и ожидая приказа. — По классике разберитесь.

Шестеро парней как по команде достали короткие дубинки и без долгих уговоров ворвались в драку, охаживая честным древом ноги всех подряд. Особо упорных, тут же окружали и не стесняясь окучивал уже толпой. До Варгона дело у них не дошло. Связываться с рукавым никто не хотел. Да и он сам, увидев как молодцы вступили в дело, стал в сторонке как ни в чём небывало.

Уже через десять минут во дворе не осталось никого, кто мог бы стоять на ногах. Кроме Варгона, фенрировцев с дубинками, и причитающего на все лады хозяина трактира. Когда один из моих парней проходил мимо развалившегося сарая, оттуда на нетвёрдых ногах выбрался мужик и попытался было ударить его. Фенрировец лишь отклонился назад, дав тому знатную затрещину, от чего голова неугомонного пошла вниз, где тут же встретилась с коленом бойца. Откинувшись в прямо противоположную сторону от удара, мужик завалился на обломки сарая, ошалело вращая глазами.

Я с улыбкой похлопал по плечу застывшего Галейна:

— Видишь уважаемый Галейн, я тоже могу кой чего подсказать.

Как выяснилось, драка началась, как бы это ни было странно, из-за Пароса! При обсуждении цен на товар с Дайлином, возник спор. Парос, узнав что с ним на равных спорит безродный внук простого кузнеца, в негодовании схватил мальчишку за ухо и поставил на колени. Хата, никогда не отличавшийся выдержкой, не стерпел унижения мальца, и с удара вырубил управляющего на месте. Местные солдаты и простое мужичьё, расценили это как неуважение к роду Драмон. Ну, и понеслась душа по кочкам!

Не смотря ни на что, сделка по продаже шкур, меха, и мотков шерсти, всё-таки состоялась. В среднем, удалось поднять цену ещё на три серебра за тюк, но при условии, что в будущем наши рода должны будем заключить торговое соглашение.

— Жаль, но с металлом я тебе помочь не могу. — ответил Галейн, когда я только заикнулся по этому поводу. — Выделка хорошей стали — дело дорогое, не простое, и не быстрое! Заниматься этим по мелочи, только деньги разбазаривать. Поэтому выплавкой стали занимаются только в столице и родовых городах дэйвинов. Остальным проще купить уже готовые слитки.

«А вот это очень важная информация! Начни я прогрессорство с Мишкой на пару, нас бы местный герцог наверняка за жопу взял ещё на взлёте. Не зря я аккуратен в этом отношении, ох как не зря!»

В целом, покидая через пару дней Бро́винку (так называлась деревня), я был доволен что всё так сложилось. С продажи пушнины выручка составила почти триста золотков, что несомненно грело мне душу! Для спортивного интереса я всё же оставил себе порядка двадцати тюков — десять простых шкур, и десять меховых, для продажи в городе. Понятно, что в Арнагейте выручить удалось бы никак не меньше, и просто Драмон сэкономил на лишней суете, но то уже мелочи. Самое главное — он не настроен ко мне враждебно! Судя по той информации, что удалось узнать о его отце, то дело пришлось бы иметь с высокомерным стариканом. А старики всегда смотрят на молодых с высокой позиции, в виду прожитых лет и большого опыта. Никто не говорит, что это не резонно! Просто когда к этому добавляется гордыня и спесь, то добротного взаимодействия в таких отношениях ждать не приходится. Единственное, что меня насторожило в Галейне, так это его некоторая растерянность поначалу, а потом готовность применить меч, когда мы прибыли в разгар драки у таверны.

«Он что, серьёзно собирался пустить его в ход? В простой мужицкой драке?!… Кстати!»

— Варгон! — обратился я к едущему чуть впереди и справа, рукавому. — Вопрос конечно покажется странным, но мне не понятно — как удалось избежать поножовщины!?

Нойхэ, не понижая внимания и осматривая округу на признаки возможных опасностей, ответил:

— Если бы кто-либо из них, или из наших, вытащил сталь — дело кончилось бы большой кровью, а это повод в худшем случае для войны. И что бы её не допустить, вам с Драмоном пришлось бы казнить зачинщиков. При чём — с обеих сторон! Или война.

— Что, вот так запросто — сразу война? — поразился я.

— Если бы мы порубили их, и уехали — Галейн получил бы бунт! Если бы нас порубили, а вы за ради мира простили такое — то бунт получили бы уже вы. И дело тут не столько в мести, сколько в проявлении слабости правления.

— Так выходит…

Я всерьёз задумался.

— Да, мой анай. Вам пришлось бы казнить Хату и Дайлина. А ему — этого ублюдка, Пароса!

«А я то дурак думал, что уже постиг суть жизни в этом мире.»

Едва проехав с пяток километров, мы оказались на вершине пологого склона. Дорога резко пикировала вниз, вонзаясь в тело, некогда до селе невиданного мной, дубового леса, с огромными, раскидистыми деревьями-исполинами!

«Так вот откуда такие брёвна! Теперь понятно, почему на гербе Драмона красуется дуб с желудями.»

В этот момент мне стало искренне жаль тех, кому пришлось строить дом для аная в Бро́винке. Спилить таких гигантов, обработать, и протащить до деревни — это вам не за хлебом в магазин сбегать!

«Интересно, а как они их укладывали-то друг на друга!?»

Проезжая под лысыми ветвями переплетающимися над головой, я дал себе слово, что обязательно побываю здесь летом. Уж если сейчас лес выглядел впечатляюще, то летом, когда всё в зелени, он будет великолепен!

Чем больше бы приближались к Арнагейту, тем чаще по пути попадались деревни, и нам уже не приходилось ночевать под открытым небом, находя тепло и горячий ужин в тавернах и постоялых дворах. Всё больше от Тамурской дороги отходило ответвлений то вправо, то влево, намекая на поселения в той, либо иной, стороне. Чаще стали попадаться снующие