Исчезнувшая Луна - Ли Брэкетт

А теперь он сам оказался здесь, устраивал поудобнее Зерит и присоединял свой низкий голос к общему упреку богам.

И пока Старк сидел, завывая, как истинный дикарь, он изучал энергетическую установку — приземистый блокгауз. В те ночи, когда приходили рабы, блокгауз охранялся шоковым излучением. Попытка захватить строение означала верную смерть.

Старк сразу же отказался от этой идеи.

Не было ни секунды, когда бы он не думал о побеге, однако он был достаточно искушен в игре, чтобы биться головой о каменную стену. Как и Мальфор, он предпочитал ждать.

С появлением Старка Зерит и Хильви заметно изменились. Хотя они никогда не говорили об освобождении, но печать безнадежности исчезла с их лиц. Старк ничего им не обещал, но Хильви давно знал его, а девушка чувствовала больше, чем понимала.

Однажды днем, когда работа была закончена, из красной тьмы появилась улыбающаяся Барра и поманила Старка. Сердце его дрогнуло. Не оглядываясь, он отошел от Хильви и Зерит и пошел к Барре по тихой, широкой улице, ведущей к лесу.

Глава 8

Они оставили далеко позади величественные здания и шли теперь среди деревьев. Старку очень не нравился лес.

Город тоже был плох, но он был мертвым, а в этих громадных деревьях было что-то страшное, пугающее. Они стояли, как толпа мертвецов, украшенных с помощью погребального искусства. Они качались и шелестели под взмахами свивавшихся огней, их ветви склонялись под этой ужасной пародией на ветер. Старк все время чувствовал себя здесь пойманным в ловушку, задушенным жестокими листьями и лианами.

Однако он шел, а Барра скользила между громадными стволами, как серебряная птица, и, видимо, была счастлива.

— Я часто приходила сюда, как только подросла. Этот лес — чудо. Здесь я могу летать, как мои соколы.

Она засмеялась, воткнула в волосы золотой цветок и снова побежала, сверкая белыми ногами.

Старк последовал за ней. Он понимал, что она имела в виду. Здесь, в этом странном море, достаточно было одного движения, чтобы взлететь или всплыть, потому что давление уравновешивало вес тела. Было что-то захватывающее в том, чтобы подняться над вершинами деревьев, пронестись сквозь перепутанные лианы и вновь взлететь вверх.

Барра играла со Старком, он это знал.

Кровь его бунтовала. Он легко мог бы схватить Барру, но не делал этого. Он только обгонял ее время от времени, показывая свою силу и мощь.

Они увеличивали скорость, и шлейфы тусклого пламени тянулись за ними: черный сокол охотился за серебряной голубкой в лесах грез.

Однако голубка выросла в орлином гнезде. Старк наконец устал от этой игры.

Он схватил Барру, и они медленно поплыли в этом удивительном невесомом полете.

Ее первый поцелуй был ленивым, подразнивающим, любопытствующим. Потом она начала целоваться иначе. Ярость, чей жаркий огонь полыхал в душе Старка, вдруг вспыхнула с новой силой и превратилась в неудержимый порыв желания. Он грубо и жестоко сжимал Барру, а она беззвучно смеялась и объятия ее были столь же неистовы, а губы подобны горькому ядовитому плоду, чей сок сковывал тело мучительной судорогой.

Наконец она разжала руки и села на широкую ветку, прислонясь к стволу гибкой спиной. Она смеялась, и глаза ее, как и глаза Старка, были яркими и жестокими. Он сел у ее ног.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил он.

Барра улыбнулась. Она не привыкла уходить от прямых вопросов, она ничего не боялась. Она была крепка, как только что закаленный клинок.

— Хорошо, Дикарь. Я все расскажу тебе.

Он с изумлением взглянул на нее.

— Как ты меня назвала? Откуда ты знаешь?..

— От Ларраби. Он все рассказал мне. Что ж, эта кличка тебе неплохо подходит. — Тут Барра склонилась к его уху. — Вот что я хочу от тебя: убей Эджила, его брата Конда и Бора тоже. Когда подрастет, он заткнет своих братцев за пояс. А впрочем, если тебе претит убивать ребенка, это я могу сделать и сама. Впрочем, Бор не ребенок, а маленькое чудовище. Ну а бабушка не вечна, и без моих кузенов она мне не угроза. Трион вообще не в счет.

— А если я это сделаю, что тогда?

— Свобода и я. Ты будешь вместе со мной править Шарааном.

Старк насмешливо прищурился.

— Надолго ли, Барра?

— Кто знает? Да это и неважно. Время покажет. — Она пожала плечами. — Кровь Лхари истощилась, пора влить в нее свежую струю. Наши дети будут править после нас, и они будут людьми.

Старк громко захохотал.

— Мало того, что я раб Лхари, я должен быть заодно и палачом, и племенным быком! — И он резко повернулся к ней. — А почему я, Барра? Почему ты выбрала меня?

— Я же говорила тебе: ты первый мужчина, которого я увидела с тех пор, как умер мой отец. Кроме того, в тебе есть что-то.. — Она лениво потянулась и тихонько шлепнула его по губам — Я вижу, Дикарь, тебя не прельщает моя любовь? Ты не хочешь жить со мной?

Она и манила, и отталкивала, эта серебряная ведьма, сверкающая в тусклых огнях моря, полная то злобы, то дикого веселья. Старк притянул ее к себе.

— Хочу, — пробормотал он, — но это опасно.

Он поцеловал ее. Барра шепнула:

— Я думала, ты не боишься опасности.

— Напротив, я человек осторожный.

Он отодвинул девушку и заглянул ей в глаза.

— С Эджилом у меня свои счеты, но я не убийца. Бой должен быть честным, и Конд пусть позаботится о себе.

— Честный бой? А с тобой Эджил был честным? Или со мной?

Он пожал плечами.

— Тогда и говорить не о чем.

Она задумалась, потом кивнула.

— Ладно. Что касается Конда, то ты напомнишь ему о долге крови, и гордость заставит его драться. Все Лхари гордые. — Затем она горько добавила — Это наше проклятие. Ты сам увидишь.

— Еще одно: Зерит и Хильви тоже должны быть освобождены. И вообще нужно положить конец рабству.

Она посмотрела на него.

— Ты ставишь жесткие условия, Дикарь.

— Да или нет?

— Да и нет. Зерит и Хильви ты получишь, если настаиваешь, хотя одним богам известно, что ты нашел в этой бледной девчонке. Что касается других… — Она насмешливо улыбнулась. — Я не так глупа, Старк. Ты хочешь обойти меня, а двое должны играть честно.

Он засмеялся.

— Справедливо. Теперь скажи мне, ведьма с серебряными локонами, как мне добраться до Эджила, чтобы прикончить его?

— Я это устрою, — сказала она с такой злой уверенностью, что Старк тотчас поверил ей.

Он помолчал и спросил:

— Барра, что Лхари ищут на дне моря?

Она нетерпеливо ответила:

— Я тебе говорила, что мы гордый клан. Из-за своей гордости мы ушли с Высоких Плато много столетий назад. Теперь наша единственная надежда здесь — в мертвом городе.