Вечерние волки - Елена Булганова

стояли и просто смотрели на меня жуткими неморгающими глазами. Потом стали приближаться, широко расставив руки, чтобы не шмыгнула мимо них. Что-то металлически блеснуло, мне показалось, что в ладони одного зажат скальпель. Я уже чувствовала смрадное дыхание из их приоткрытых ртов.

Попыталась вдоль стены подворотни вырваться на открытое пространство двора, но один прыгнул, отрезая мне путь к выходу. Их руки уже вцепились в меня, и все, что мне оставалось, – это потерять сознание от ужаса.

Наверно, я в самом деле выпала из реальности на несколько секунд. Потому что когда снова открыла глаза, то увидела Кирилла за спиной одного из мужчин. Он заломил ему руку и оттащил от меня на метр, тот самый метр, которого мне не хватало, чтобы проскочить. Я рванула во двор, но второй нагнал меня, схватил за косу и опрокинул назад. Я быстро извернулась, встала на четвереньки, увидела, что Кирилл уже оттащил этого второго сзади за шею, но первый встает на ноги.

– Беги! – крикнул мне Оленин.

Я послушно отбежала метров на двадцать, к детской площадке посреди двора, вскочила на пластиковую детскую горку, чтобы лучше видеть происходящее. Заорала:

– Кто-нибудь, помогите!

Напрасный труд, все вокруг словно вымерло. У подворотни уже была свалка, сразу двое навалились сверху на Кирилла, я почти не видела его. Я на полной скорости пронеслась мимо них, вырвалась к дороге, снова попыталась найти взглядом кого-то из наших. Но нет, слишком далеко, черный дым почти полностью укутал площадку. Я упала на колени в палисаднике, что тянулся вдоль всего дома, и начала выковыривать какой-то булыжник…

– Девушка, нужна помощь?

Словно глас с небес прозвучал этот вопрос. Я вскочила на ноги: пара запыхавшихся полицейских с дубинками наготове как раз готовилась перебежать дорогу к месту битвы, один балансировал ногой на поребрике, ожидая моего ответа.

– Помогите, там драка!

По маху моей руки оба бросились в подворотню, синхронно растащили неадекватов, заломив им руки за спины. Но я на это даже не смотрела – как только появилась возможность, упала на асфальт рядом с Кириллом. Он лежал на спине, как вчера Лиля, и так же кровавые пятна расползались по одежде, в основном в области живота. В отличие от Лили он не закрывал и открывал глаза, а смотрел прямо на меня, даже силился что-то сказать. Но все же я сразу поняла, что он уходит. Я была мужественной в эти последние мгновения. Я не стала плакать и орать, просто поцеловала его в губы и сказала:

– Я люблю тебя.

Кирилл мне улыбнулся и закрыл глаза…

Потом очень быстро появились ребята, встали кругом, словно загораживая нас от идущих мимо групп людей, а Володя опустился рядом со мной на корточки, взял за плечо, заглянул в лицо и сказал:

– Твои родители скоро будут дома, Савватия.

– Как это? – не узнала я своего голоса.

– Ну, то есть у Гальперов, конечно; твоего ключа у меня не было. Ребята их туда сейчас ведут.

– Не понимаю…

– Все закончилось, Сав. Неадекваты все одновременно пришли в себя, точнее, они теперь вообще не помнят прошедшие дни. Фонари загорелись, мобильники запищали, народ очумел и прекратил драку. А я, дурак, свой телефон не взял.

Он встал и попытался поднять на ноги и меня. Но я отдернула руку – мне не хотелось, чтобы Кирилл вот так лежал у нас под ногами. Тогда Тобольцев уселся на поребрике, не переставая говорить:

– Твои очень за тебя переживают, сразу стали нас спрашивать…

Словно в подтверждение его слов вперед шагнул Серега Демин с мобильником в вытянутой руке:

– Сав, это твоя мама, ребята связались…

Превозмогая себя, я все же взяла трубку, с трудом выговорила:

– Мама?

– Доченька! – зазвенел испуганный голос матери, такой родной и почему-то болезненно невыносимый сейчас. – Ну где же ты, мы думали, что увидим тебя у Лили! Ты уже идешь к нам?

– Мама, вы в порядке?

– Конечно, – не очень уверенно произнесла мама. – Просто тут случилась странная вещь, и мы пока не совсем… можем сообразить, что именно произошло. Сережка кашляет сильно. Но мы все живы, это главное!

– Да. Ключи от нашей квартиры лежат у Гальперов в прихожей, на тумбочке. Но можете пока там оставаться. Мухрик у их соседки в квартире напротив. Я приду позднее.

Мама еще выспрашивала что-то, но я уже отключила телефон. Сильнейший спазм сдавил горло.

– Ничего, это пройдет, – сказал мне Володя, поглаживая по плечу. – Хотя поначалу будет трудновато, понимаю.

Вынырнула из подворотни и тормознула рядом с нами машина, какой-то уазик, но выскочившие из нее люди с носилками были в форме санитаров. Видимо, военные поделились с ними машинами из-за нехватки скорых. Ловко и быстро они подняли Кирилла, положили на носилки, отнесли в машину. Но сразу воротились, один отозвал в сторону Володю, сразу признав в нем главного, о чем-то заговорил. Тобольцев пару раз пожал плечами, потом повернулся в нашу сторону.

– Сав, ребята, кто-то знает адрес Кирилла? Просто больничные… ну, при больницах все переполнено, они хотят сразу к родителям везти.

– Не надо. – Тут уж я сама встала на ноги, в упор посмотрела на санитаров. – Сможете отвезти его и меня в храм при Волчьем монастыре? Он был там алтарником, наверняка там и отпевать будут, и с родителями они сами свяжутся.

Санитары коротко посоветовались, один кивнул головой:

– Хорошо, забирайся.

Володя и без всякого приглашения запрыгнул за мной следом.

Через час мы сидели в книжной лавке внутри церкви, и отец Анатолий отпаивал нас чаем. Кирилла сразу отнесли в специальное помещение в подвале церкви, с ним уже были его родители и брат. Я грела руки о чашку, а вот сделать глоток никак не получалось: едва подносила ко рту, как зубы начинали стучать о край чашки, скулы сводила судорога. Володя пытался мне помочь, но я помотала головой – ничего, рано или поздно возьму себя в руки и сама справлюсь. Тогда он переключил внимание на маленького священника:

– Почему же все-таки все так сразу взяло и закончилось?

Отец Анатолий, ушедший далеко в своих мыслях, встрепенулся и посмотрел на нас измученным взглядом горюющего человека. И сказал:

– Видимо, с самого начала мы допускали ошибку. Ведь сто лет спустя оказалось совершенно невозможным делом выяснить, кто из потомков остался у тех ребят – слишком тяжелые были годы, война, пожары, разорванные связи даже между самыми близкими. Ну, за исключением линии Соня – Лиля. Когда вы все вместе в первый раз пришли сюда, в храм, то казалось, что вопрос с потомками решен. А на самом