И снова уйдут корабли... - Леонид Почивалов

Едва они выбрались из зоны стоящих вблизи порта на рейде кораблей, как день мгновенно погас, на город, уходящий за корму, рухнул тяжелый влажный мрак, и в нем тут же затеплились многочисленные, но блеклые огоньки. Они все больше и больше тускнели, пока не закатились за горизонт, как неведомые чужие созвездия. Но Африка была недалеко, «Марина» шла вдоль ее берегов, и порой казалось, что ветер доносит с просторов континента тревожный запах тропических лесов. Там, за невидимым горизонтом, на тысячи километров вдоль берега океана с севера на юг, в тесном соседстве друг с другом лежали африканские страны, малые и большие, каждая со своей судьбой, со своими надеждами, радостями и бедами.

Через три часа после отхода стало нагонять какое-то судно. Оно сперва обозначилось далеко за кормой яркой точкой, потом желтым сгустком света, который быстро превратился в треугольник огоньков, а вскоре на «Марине» уже легко различили освещенный бортовыми прожекторами белый корпус большого лайнера.

— Это «Глория», — сказал Гардинер, опуская бинокль. — На Дакар идет.

Лайнер шел со скоростью поезда. Когда поравнялся с «Мариной» и недолго следовал параллельным курсом, в бинокль можно было хорошо разглядеть его палубы. Над ними сверкали гирлянды разноцветных огней. Центр праздника, должно быть, находился на юте, на его открытой палубе, потому что там скользили тени, угадывалось движение многих голов и плечей и временами остро вспыхивали бенгальские огни. И однажды даже показалось, что до «Марины» долетели звуки оркестра.

— Веселятся! — грустно сказал Гардинер и ткнул недокуренную сигарету в пепельницу, стоящую у ветрового стекла.

Гурьев подумал, что, наверное, тот веснушчатый старик сейчас облачен в черный фрак, запонки на крахмальных манжетах поблескивают дорогими камнями, а рядом вся в драгоценностях невесомо скользит по палубе его фигуристая блондинка-дочь, сопровождаемая восхищенными взглядами мужчин. Между веселящимися снуют кельнеры с подносами, на которых блещут искрами бокалы шампанского. А над палубой стоит тонкий аромат дорогих духов.

«Глория» стремительно уходила от них, как отколовшийся от земной тверди яркий кусок чужого праздника.

— …Есть сообщение, что в районе лова хорошие косяки рыбы появились, — вдруг сказал после долгого молчания Гардинер.

— Что ж, — отозвался Гурьев, — значит, скучать нам не придется.

Уйти, чтобы вернуться

Визит на «кладбище Атлантики»

Разговор шел об океане, о его значении для человечества, о том, как много в нем еще неразгаданного. За столом в студии сидели два известных ученых. Шла передача клуба интересных встреч радиостанции «Юность», и я был ее ведущим. В разгар застольной радиобеседы режиссер положила передо мной листок, на котором был начерчен треугольник, беззвучно произнесла одними губами: «Обязательно!» Это она напоминала, чтобы я не забыл задать вопрос о Бермудском треугольнике.

Один из моих собеседников печально улыбнулся, и по его улыбке я понял, что он ожидал его. Что думает о Бермудском треугольнике? Просто кусок океана. Ничего сверхъестественного! Почему там много катастроф? Просто район достаточно судоходный, а где много судов, там много и бед…

Обо всем этом ученый говорил спокойно, скорее, устало, даже как-то заученно. Уже не первый год он, крупный советский океанолог, все отвечает и отвечает на все еще популярный вопрос. Треугольник этот ему осточертел.

Его коллега был более эмоционален и решителен:

— Разговорчики о треугольнике пора прекратить! Они антинаучны и уводят мысли людей от серьезного. Нет там тайн — пет! И вообще, наука тайн не признает. Тайны только для сказок. Для науки есть лишь непознанные явления природы. Еще непознанные! Сказками наука не занимается.

Бескомпромиссны ученые, физики никак не хотят быть лириками. Сказок сторонятся. А ведь известно, что сказки и наука порой касаются гранями. Боясь быть заподозренным в легкомыслии, в поверхностности, ученые порой готовы отмежеваться от привлекательной проблемы, если почуют в ней душок таинственности, а тем более сенсационности. Так у нас в свое время поначалу открестились от кибернетики, посчитав, что она от лукавого со своими почти фантастическими идеями. Люди науки привыкли полагать, что факты имеют куда более значительную ценность, чем вера, а тем более эмоции.

Тайн нет, есть «еще непознанные явления». Пусть так, не будем спорить, хотя в толковых словарях понятие «тайна» связывается вовсе не со сверхъестественным, а как раз с чем-то неразгаданным, еще неизвестным.

После той радиопередачи мне позвонил знакомый литератор, который пишет для детей сказки. Он был недоволен.

— Зря ты позволил ученым снова обругать Бермудский треугольник. Даже щелочки не оставили для воображения. Скоро дошкольник будет посылать меня подальше с моими волками. Ты, мол, нам реальные факты давай!

Ведущий телепередачи «Очевидное — невероятное» профессор С. П. Капица мне рассказывал, что получил пять тысяч ругательных писем после своего телевыступления, в котором зло и лихо высмеял «бермудские тайны». Телезрители протестовали: «Не поднимайте руку на таинственное! Нынешняя жизнь и так сохнет в рационализме, дайте возможность хоть чуток пощекотать фантазию, берите себе очевидное, оставьте нам невероятное».

В невероятном по-прежнему есть нужда. Когда-то в добром соседстве с нами обитали лешие и домовые, ведьмы и бабы-яги, всемогущие джинны и коварные русалки. Где-то существовали «зачарованные моря», скитались по океанам «Летучие голландцы»… Бегом времени и прогрессом ума все отнесено в разряд стародавних сказок. Но не можем, не можем мы без невероятного. И в утешение нашему жаждущему воображению вместо леших и русалок в последние десятилетия поочередно подбрасывали нам то снежного человека, то лохнесское чудовище, то «достоверные» следы инопланетян, то Бермудский треугольник, то «летающие тарелки»… И все это наше сердце принимало с благодарностью. Например, «летающие тарелки». А вдруг в самом деле посланцы иных миров?

Все или почти все сладкие мифы нынешнего времени были развенчаны в пух и прах решительными мужами науки. Недавно дали окончательную отставку и «летающим тарелкам». Бермудский треугольник держится в моде на загадочность дольше других. Развенчают ли и его?

Удивлялся превратностям судьбы. Вроде бы недавно способствовал разоблачению по радио «бермудских тайн» и вдруг оказался приглашенным участвовать в научной экспедиции, которая как раз за этими тайнами и отправляется. В район, который сейчас коротко обозначают — «Б. Т.». Собираясь в дорогу, чувствовал, как расту в глазах друзей и знакомых, в собственных глазах. Надо же! Сам, по доброй воле отправляется в «чертову западню»!