Магия торжествует - Илона Эндрюс

оболочку вокруг него, как на свою собственную, то та может распасться, и она умрет.

Он кивнул, в его красивом профиле проскальзывало любопытство.

— Продолжай.

— Лучшего всего заморозить ее в стазисе с помощью заклинания Кайр, пока я затребую землю. Заклинание Кайр отделит ее от нашей реальности.

Правда, я буду не способна удерживать ее дольше мгновения. У меня не было достаточной практики.

— Притязание позволило бы мне мгновенно разрушить колонну, прежде чем оно сожжет ее, но притязание — это двухэтапный процесс: начальный импульс, который расходится от меня к границе, и обратный импульс, который вернется от границы обратно ко мне. В промежутке между двумя импульсами я бессильна. Заклинание Кайра требует от мага постоянного притока магии. Оно разрушится. Первый импульс притязания разрушит магическую сеть, которая поддерживает ее жизнь прямо сейчас. Если она выйдет из стазиса между двумя импульсами, Ровена сгорит заживо.

И я только что дала понять ему, что Эрра учит меня. Я буду беспокоиться об этом позже.

Отец присел на корточки и поднял горсть пепла.

— Когда такие, как они, опаляют землю, они ранят ее. Ты готова к тому, что последует, если ты заявишь на нее права?

Я понятия не имела, что за этим последует.

— Да.

Отец кивнул.

— Три секунды. Это все, что у тебя есть.

Три секунды были вечностью дольше, чем я бы продержалась. Этого должно было быть достаточно.

Я сгенерировала мощный заявляющий импульс всего один раз, и для этого мне требовалась башня. Эрра заставляла меня практиковаться в захвате небольших участков земли, по паре футов тут и там, а затем отпускать их, и это требовало большой подготовки.

Все, что мне было нужно — это окружность в двадцать ярдов вокруг столба. Она удержит любые жилы магии, тянущиеся от столба. Я могу это сделать. Мне просто нужен якорь. Для притязания требовался якорь, будь то башня или гвоздь, воткнутый в землю. Мне нужен был проводник для моей силы.

У меня ничего не было.

Подождите-ка. У меня есть меч. Я схватила «Саррат» левой рукой и опустилась на колени, держа его прямо.

Медленно, аккуратно, ставя одну ногу перед другой, Гастек отошел от столба к группе Племени, ожидавшей в стороне.

Отец поднял руки, из них вырвался свет. Слова, древние и прекрасные, полились из его рта, приводя в движение саму магию. Это было прекрасно. Это были стихи и музыка, воплощенные в песне чистой силы.

Я вонзила «Саррат» в землю и влила в нее каждую свою частичку.

Импульс вырвался из меня, багровая волна света прокатилась по земле. Наступила пауза, один удар сердца, который длился вечность. Меня встретила тишина, а затем вдалеке я услышала шум, похожий на приближающийся издалека торнадо. Он рос, оглушая, подавляя, и врезался в меня, сбив с ног. Я парила в трех футах над Кингз-Роу. Моя кожа превратилась в пепел. Пламя вспыхнуло внутри меня, испепеляя меня. Мое тело горело.

Нейг лишил землю магии, чтобы создать столб. Ему нужна была магия, чтобы выжить, и он забрал мою. Он вытягивал магию из моих вен.

Агония поглотила меня. Это было больно. Это было так больно. Земля поглотит меня.

Ровена.

Сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза, я потянулась к пятну магии, горящему в моем сознании, и ударила по столбу.

На мучительный момент мое зрение прояснилось, внезапно став острым, как бритва, и я увидела, как Кэрран вцепился своими огромными клыками в шею Моккуса сзади и прокусил ее. Великий кабан ахнул и обмяк, наконец, успокоившись.

Столб разлетелся вдребезги, расплавленная жидкость разлилась, каждая капля которой превратилась в идеальный стеклянный шарик, наполненный украденной магией.

«Не паникуй», — холодный голос Эрры всплыл из моих воспоминаний.

Стекло было моим. Я раздавила капли своей силой. Они разбивались все вместе, затем снова и снова, обрушиваясь сверкающим водопадом, и я сминала их снова и снова, возвращая магию обратно в землю, в то время как хрустальный дождь капал на почву, впитываясь в землю.

Вопли стихли, затем превратились в хныканье, шепот и, наконец, исчезли. Я упала на землю, неудачно приземлившись на бок, и моргнула. Мои руки не обуглились. Даже левая, которую я сунула в огонь.

Я села. Вокруг столба образовался идеальный круг, зеленый от свежей травы. Знакомый аромат наполнил пространство. Пахло специями и медом. Вокруг меня выросли нежные цветы, маленькие белые звездочки с черными серединками. Я уже создавала их однажды, когда плакала во время вспышки, потому что умер человек, служивший Морриган. Я заботилась о нем и пыталась сохранить ему жизнь, но, в конце концов, мне пришлось его отпустить.

Ровена лежала на земле рядом со мной, обнаженная, но не обгоревшая.

Она открыла глаза, подняла руку и попыталась что-то сказать.

Жива. Она выжила. Мы сделали это.

Я почувствовала странное оцепенение.

Отец сел на землю рядом со мной и нежно коснулся одного из цветов. Гастек опустился на колени рядом с Ровеной, с бесконечной заботой взял ее на руки и унес.

Труп кабана распростерся на золе, вся его плоть была содрана, огромные кости мягко перекатывались, когда лев вонзился ему в живот. Ужасные чавкающие звуки, издаваемые поедающим пищу огромным хищником, эхом разносились по Кингз-Роу. Часть меня знала, что это Кэрран, и он ест бога, и я должна быть напугана этим, но большая часть меня отказывалась иметь с этим дело. Я была истощена.

— Это существо разговаривало с тобой? — спросил мой отец.

— Да. Он хочет побеждать.

— Как и его брат. Что еще он сказал?

— Он предложил мне стать его королевой. Он хочет, чтобы я предала тебя. У него не нашлось времени сказать это, но он скажет.

— Что ты ему ответила?

— Я напомнила ему, что мой отец и тетя убили его брата и уничтожили его армию, так что это была проигрышная ставка. Он сказал мне, что он не его брат, и пообещал доказать это. Это его доказательство. — Я повернулась к нему. — У него йеддимуры.

Мускул дернулся на лице моего отца.

— Они мерзость.

Значит, у великого и могущественного Нимрода все-таки была слабость.

— Он действительно дракон? Его брат был драконом?

— Да.

Чудненько. Чертовски фантастично.

— Он сказал, что его брат сделал Эрре предложение руки и сердца.

Отец усмехнулся, и я увидела в его лице его старшую сестру.

— Мы не женимся на змеях и не выходим за них замуж. Мы стираем их из потока истории.

— О, хорошо.

Долгое время мы сидели молча.

— Расскажи мне о драконе, — попросил Роланд.

— Его зовут Неймхедг. Он правил Ирландией и Шотландией со своей армией из