Подвиги Геракла. После похорон (сборник) - Агата Кристи

– А я считаю, что любые деньги в наши дни – это просто дар божий, – сказал Джордж с неожиданным блеском в глазах. – Сейчас все на мели.

– Но не все из-за этого в отчаянии, – заметил адвокат. – В данном случае важна готовность совершить преступление от этого отчаяния.

– Вы имеете в виду что-то конкретное?

– Нет-нет, совсем нет, – сказал мистер Энтвисл. И немного помолчав, продолжил: – Вступление в права на наследство займет какое-то время. Вы не хотите получить аванс?

– Честно говоря, я собирался поднять этот вопрос, но сегодня утром, в банке, я сослался на вас, и они были очень милы в отношении моего овердрафта[39].

И опять пожилой юрист увидел в глазах Кроссфилда этот блеск. На этот раз, благодаря большому опыту, он его узнал. Джордж, по мнению Энтвисла, если не отчаянно, то очень сильно нуждался в деньгах. И тут адвокат наконец понял, что мучило его в отношении этого человека все последнее время – ему нельзя доверять в финансовых вопросах. Интересно, а старик Ричард Эбернети, у которого тоже был колоссальный опыт общения с разными людьми, тоже это почувствовал? Мистер Энтвисл был уверен, что после смерти Мортимера Ричард хотел сделать своим наследником Джорджа. Хотя тот и не носил фамилию Эбернети, он был единственным мужчиной среди молодой поросли, поэтому выбор его в качестве наследника никого не удивил бы. Ричард Эбернети послал за племянником, и молодой человек прожил у него в доме несколько дней. Было вполне вероятно, что по истечении этого срока старик понял, что Джордж не отвечает его требованиям. Он что, так же инстинктивно, как и Энтвисл, почувствовал, что парень не совсем честен? Вся семья считала отца Джорджа недостойным выбором со стороны Лауры. Биржевой игрок, который параллельно занимался еще какими-то загадочными делами… И Джордж пошел в своего отца, а не в семейство Эбернети.

По-видимому, неверно истолковав молчание адвоката, Кроссфилд неловко рассмеялся.

– Все дело в том, что в последнее время мне не очень везло с инвестициями. Я рискнул, но ничего не заработал. Вот это-то меня и подкосило. А теперь у меня будет возможность перегруппироваться. Ведь в нашей ситуации самое главное – это наличие свободных денег. «Арденс консолидейтид» выглядит совсем неплохо, как вам кажется?

Энтвисл никак не отреагировал на этот вопрос. Его гораздо больше интересовало, не играет ли Джордж на бирже на деньги клиентов, а не на свои собственные. Если ему грозит уголовное преследование…

– Я пытался связаться с вами на следующий день после похорон, – произнес адвокат. – Как я понимаю, на работе вас не было.

– Правда? А мне никто ничего не передавал… По правде сказать, я решил, что после таких отличных новостей я заслужил денек отдыха.

– Отличных новостей?

Джордж покраснел.

– Послушайте, я не имел в виду смерть дяди Ричарда. Но сознание, что у тебя появились кое-какие монеты, здорово бодрит. Хочется это отпраздновать. Так что я отправился в Херст-парк[40] и поставил там на пару лошадок, которые пришли первыми. Уж если начинает везти, то везет во всем! Дело-то всего в пятидесяти фунтах, а каков эффект!

– Вы правы, эффект присутствует, – согласился мистер Энтвисл. – А теперь у вас появятся еще и дополнительные деньги, которые перейдут от тети Коры.

Теперь его собеседник выглядел озабоченным.

– Бедная старушка! Вот не повезло так не повезло. И ведь это именно тогда, когда она, наверное, мечтала о том, как их потратит…

– Будем надеяться, что полиция найдет ее убийцу, – сказал адвокат.

– Думаю, что обязательно найдет. Полиция у нас хорошая. Они поработают со всеми неблагонадежными в округе – рассмотрят их буквально под микроскопом и заставят рассказать, что каждый из них делал в момент убийства.

– Это не так просто, как кажется, особенно когда после убийства прошло какое-то время, – заметил мистер Энтвисл с ледяной улыбочкой, означавшей, что он собирается пошутить. – Вот я, например, в три тридцать того дня был в книжном магазине Хатчарда. А буду ли я это помнить, если полиция станет допрашивать меня дней через десять? Сильно сомневаюсь. А вы, Джордж, были в Херст-парк. Скажите, а вы вспомните, в какой из дней ходили на скачки, скажем, через месяц?

– Ну, можно запомнить по дате похорон – на следующий день.

– Это верно. Ну и потом, у вас же есть эта пара победителей. Еще один якорек для памяти. Человек редко забывает имена лошадей, которые принесли ему деньги… А как их, кстати, звали?

– Дайте вспомню… Гэймарк и Фрогг Второй. Да уж, их я быстро не забуду!

Энтвисл сухо засмеялся и вышел.

III

– Как это мило, что вы к нам заглянули, – произнесла Розамунда без всякого энтузиазма. – Но ведь сейчас еще так рано… – Она громко зевнула.

– Одиннадцать часов утра, – сказал мистер Энтвисл.

– У нас вчера была жуткая вечеринка, – объяснила миссис Шайн извиняющимся тоном, не прекращая зевать. – Слишком много спиртного. Майкл, по-моему, все еще пьян.

Так же зевающий Майкл появился через несколько мгновений. В руке у него была чашка с черным кофе, а одет он был в элегантный домашний халат. Выглядел молодой человек измученным, но привлекательным, а улыбка у него была, как всегда, полна очарования. На Розамунде была черная юбка и довольно грязный желтый пуловер – и больше, насколько мог судить ее гость, ничего.

Аккуратный и утонченный адвокат совсем не одобрял образа жизни молодых Шайнов. Эта довольно запущенная квартира на первом этаже дома в Челси – бутылки, стаканы, сигаретные бычки, которые были разбросаны повсюду, и спертый воздух, полный запахов пыли и отходов.

А посреди всего этого цвели Розамунда и Майкл, демонстрируя окружающим свою красоту. Они действительно являлись красивой парой и, по мнению мистера Энтвисла, были очень близки друг с другом. По крайней мере, миссис Шайн просто обожала своего мужа.

– Дорогой, – произнесла она, – а как ты смотришь на глоток шампанского? Ну, чтобы просто прийти в себя и выпить за будущее. Милый мистер Энтвисл, да это просто какая-то сказка, что дядюшка Ричард оставил нам все эти очаровательные денежки, причем именно сейчас…

Старый адвокат заметил гримасу недовольства, которая появилась на лице у Шайна, но Розамунда продолжала как ни в чем не бывало:

– Потому что сейчас появилась эта очаровательная пьеса и Майклу предложили опцион на нее. Там есть просто прекрасная роль для него и совсем небольшая – для меня. Это об одном из нынешних молодых преступников, который в действительности ну просто святой, – она доверху набита последними модерновыми идеями.

– Да уж, наверное, – холодно произнес адвокат.

– И вот он грабит и убивает, и за ним охотится полиция, и его отвергает общество – а потом, в самом конце, происходит настоящее чудо.

Взбешенный Энтвисл сидел абсолютно молча. Эти молодые люди иногда несут просто убийственную дурь. И пишут тоже!

Хотя сам Майкл Шайн все больше молчал. На лице его все еще была недовольная гримаса.

– Мистера Энтвисла совсем не интересуют наши дела, Розамунда, – сказал он. – Помолчи минутку, и пусть он скажет нам, зачем пришел.

– Есть пара небольших вопросов, с которыми надо разобраться, – ответил юрист. – Я только что вернулся из Личетт-Сент-Мэри.

– Так, значит, убили тетю Кору? – вновь заговорила миссис Шайн. – Мы читали об этом в газетах. И я еще сказала, что это должна быть она, потому что имя очень необычное… Бедная тетушка Кора! Во время похорон я все смотрела на нее и удивлялась, как вообще может жить такое чучело? И думала, что лучше умереть, чем выглядеть так, как она, – а вот теперь она действительно мертва. Вчера вечером никто не хотел верить, что убитая топором в Личетт-Сент-Мэри женщина – моя тетя! Все только смеялись, правда, Майкл?

Шайн ничего не ответил, а его жена, с видом полного удовлетворения, продолжила:

– Два убийства, одно за другим… Не слишком ли много, а?

– Не будь дурой, Розамунда, твоего дядю Ричарда никто не убивал, – проворчал молодой человек.

– А Кора думала иначе.

Мистер Энтвисл вмешался, чтобы задать вопрос:

– После похорон вы сразу же вернулись в Лондон, не так ли?

– Да, мы вернулись одним поездом с вами, – кивнула миссис Шайн.

– Ах да… Ну конечно! Я спрашиваю, потому что пытался связаться с вами, – адвокат бросил быстрый взгляд на телефон, – на следующий день. Звонил вам несколько раз, но безуспешно.

– Боже, мне очень жаль! – вздохнула Розамунда. – А что мы в тот день делали? Позавчера? Мы были дома часов до двенадцати, правда, милый? А потом ты попытался разыскать Розенхайма и отправился с Оскаром на ланч, а я пошла покупать чулки и прошвырнуться по магазинам. Мы должны были встретиться с Джанет, но разминулись. Да, и я провела прекрасный день в магазинах – а потом мы пообедали в «Кастилье». Вернулись где-то около десяти, мне кажется.