Подвиги Геракла. После похорон (сборник) - Агата Кристи

– И когда это произошло?

– Сегодня, между двумя и половиной пятого пополудни.

– А где в это время была компаньонка?

– Меняла книги в библиотеке в Рединге. Она вернулась в пять часов и обнаружила миссис Ланскене мертвой. Полиция интересуется, не знаем ли мы, кто мог напасть на беднягу. Я ответил, – голос Джеймса дрожал от возмущения, – что считаю подобное происшествие совершенно невероятным.

– Вы абсолютно правы.

– Скорее всего, это был какой-нибудь местный полоумный придурок – который сначала решил, что у нее есть чем поживиться, а потом потерял над собой контроль и напал на женщину. Скорее всего, именно так, как вы считаете, мистер Энтвисл?

– Похоже, похоже, – машинально ответил адвокат.

Пэррот прав, сказал себе Энтвисл, все произошло так, как он и говорит.

И в этот момент он опять услышал голос Коры, беспечно произносящий:

«Но ведь его же убили, нет?»

Глупая Кора. Всегда была такой. Всегда лезла туда, где и ангелу-то страшно ступить… Резала правду-матку прямо в глаза. Правду!

Опять это проклятое слово…

II

Мистер Энтвисл и инспектор Мортон оценивающе рассматривали друг друга.

В своей всегдашней аккуратной и точной манере Энтвисл поведал полицейскому все важные факты, касавшиеся Коры Ланскене. Воспитание, свадьба, вдовство, финансовое положение, родственники…

– Мистер Тимоти Эбернети – ее единственный оставшийся в живых брат и ближайший родственник, но он почти инвалид и ведет весьма уединенный образ жизни. Своего дома он практически не покидает и поэтому уполномочил действовать меня как своего представителя и организовать все, что необходимо.

Инспектор кивнул. Ему было приятно, что придется иметь дело с этим ушлым пожилым адвокатом, – более того, он надеялся, что тот сможет оказать ему какое-то содействие в раскрытии этого дела, которое выглядело все более и более запутанным.

– Со слов мисс Гилкрист, – сказал он, – я понял, что за день до своей смерти миссис Ланскене ездила на север для участия в похоронах своего старшего брата?

– Именно так, инспектор. Я сам там присутствовал.

– А в ее поведении не было ничего необычного – странного или тревожного?

Мистер Энтвисл приподнял брови, мастерски симулируя удивление:

– А что, в поведении человека, которого вот-вот убьют, обычно появляется что-то необычное?

Мортон с сожалением улыбнулся:

– Поверьте мне, я не думаю, что она была «прорицательницей» и у нее были какие-то предчувствия. Нет, я просто пытаюсь нащупать что-то… я бы сказал, что-то, выходящее за рамки обычного.

– Боюсь, что я не совсем понимаю вас, инспектор, – ответил юрист.

– Это не такой уж простой случай, сэр. Давайте представим, что некто ожидает около дома, пока мисс Гилкрист выйдет из него около двух часов дня и отправится в деревню на автобусную остановку. Потом этот некто намеренно берет топор-дровокол, лежащий в дровяном сарае, разбивает им кухонное окно, влезает в дом, поднимается на второй этаж и нападает на миссис Ланскене. Причем нападает с особой жестокостью – наносит ей не то шесть, не то восемь ударов. – Мистер Энтвисл невольно вздрогнул. – Вот именно – преступление, само по себе очень кровавое. После чего этот некто выдвигает несколько ящиков, хватает несколько безделушек стоимостью не более десяти шиллингов и исчезает.

– Она была в кровати?

– Да. Накануне она очень поздно ввернулась с севера, была измучена физически и сильно возбуждена морально. Как я понимаю, она получила какое-то наследство?

– Да.

– Она плохо спала и проснулась с ужасной головной болью. Выпила несколько чашек чая, приняла лекарство от головы, а потом попросила мисс Гилкрист не беспокоить ее до второго завтрака. Однако лучше она себя не почувствовала и решила принять снотворное. Потом послала мисс Гилкрист в Рединг, чтобы та поменяла для нее книги в библиотеке. Она уже засыпала или даже крепко спала, когда ворвался этот некто. Он мог взять все, что ему было нужно, просто пригрозив ей или, на худой конец, связав. Топор, принесенный с собой, – это в данном случае, на мой взгляд, немного через край.

– Возможно, убийца планировал пригрозить им убитой, – предположил адвокат. – А если б она стала сопротивляться, то…

– Согласно заключению врача, нет никаких признаков сопротивления. Все говорит о том, что она спокойно спала на боку, когда на нее напали.

Мистер Энтвисл заерзал в кресле.

– Иногда приходится слышать и о таких жестоких и бессмысленных преступлениях, – заметил он.

– Да, да. Вполне возможно, что так все и окажется. Естественно, мы разослали информацию, касающуюся всех подозрительных личностей. Мы абсолютно уверены, что это дело не местных. Мы знаем, где все они находились в момент убийства. В это время суток большинство людей находится на работе. Согласен, что ее коттедж расположен в конце тропинки, за пределами самой деревни, и любой может войти в него незамеченным. Вокруг деревни целый лабиринт различных тропинок. Утро выдалось прекрасным, дождя не было уже несколько дней, поэтому никаких четких следов автомобиля обнаружить не удалось – это на тот случай, если убийца подъехал на машине.

– А вы полагаете, что кто-то мог подъехать на машине? – резко спросил мистер Энтвисл.

– Не знаю, – пожал плечами инспектор. – Я просто хочу сказать, что случай необычный. Взгляните вот на это, например… – И он выложил на стол несколько предметов: брошь с маленькими жемчужинами в форме трилистника, брошь с аметистами, небольшую нитку жемчуга и гранатовый браслет. – Эти вещи были взяты из коробки для драгоценностей убитой, а нашли их в кустах, недалеко от дома.

– Вы правы, это действительно любопытно. Но, может быть, ее убийца испугался того, что совершил…

– Могло быть и так. Хотя в этом случае он, скорее всего, оставил бы вещи в комнате. Правда, паника могла охватить его и на пути от спальни к воротам…

– Или, – тихо произнес Энтвисл, – их, как вы и сказали, взяли для того, чтобы отвести глаза.

– Да, вариантов здесь масса… И эта Гилкрист тоже могла совершить убийство. Две женщины, живущие вместе в одиночестве… Кто знает, какие ссоры, или страсти, или непонимание возникали между ними? Хотя, судя по свидетельствам других, они жили довольно дружно. – Полицейский на секунду замолчал, а затем продолжил: – Так вы говорите, что от убийства миссис Ланскене никто ничего не выигрывает?

– Именно этого я не говорил, – заявил адвокат и пошевелился в кресле.

Инспектор Мортон проницательно взглянул на него:

– А мне показалось, вы сказали, что единственным источником дохода убитой было ежемесячное пособие, которое ей выплачивал ее брат, и что, насколько вы знаете, у нее не было ни собственной недвижимости, ни денег.

– Именно так. Ее муж умер банкротом, а то, что я сам знаю о ней с того момента, как она была еще девочкой, говорит о том, что она была не в состоянии самостоятельно скопить или заработать какие-то деньги.

– Этот коттедж она снимала, а мебель не стоит того, чтобы о ней упоминали даже в нынешние времена. Несколько поддельных образчиков «деревенского стиля» и какие-то грубо намалеванные картины. Тот, кто все это получит, много не заработает – то есть если она вообще оставила завещание.

– О ее завещании мне ничего не известно, – покачал головой адвокат. – Понимаете, я не видел ее уже много лет.

– Тогда что же вы имели в виду? Ведь о чем-то вы думали, когда говорили это?

– Ну да, конечно, думал. Я просто хочу быть предельно точным.

– Вы что, имели в виду то наследство, о котором упомянули? То, которое ей оставил ее брат? У нее было право распоряжаться им в своем завещании?

– Нет, не в том смысле, о котором вы думаете. Она не могла распоряжаться самим капиталом. Теперь, когда она умерла, он будет разделен между пятью оставшимися наследниками Ричарда Эбернети. И именно это я имел в виду. Все пятеро автоматически становятся богаче с ее смертью.

На лице инспектора было написано разочарование.

– А я-то думал, что мы напали на след! В этом случае ни у кого действительно не было никакого мотива, чтобы прийти и разделать ее этим топором. Теперь это скорее выглядит так, как будто убийцей был какой-то псих – возможно, один из местных молодых преступников – ими сейчас полна вся округа. А после убийства нервы у него сдали, он выбросил эту мишуру и сбежал… Скорее всего, так оно и было. Если, конечно, в этом не замешана глубокоуважаемая мисс Гилкрист, хотя это кажется мне маловероятным.

– А когда она обнаружила тело?

– Не раньше пяти часов. Из Рединга она вернулась автобусом в четыре пятьдесят. Вернувшись в дом, вошла через переднюю дверь и двинулась на кухню, чтобы поставить чайник. Из комнаты миссис Ланскене не доносилось ни звука, и мисс Гилкрист решила, что та еще спит. Потом она заметила разбитое окно в кухне – весь пол был засыпан осколками стекла. Но даже тогда мисс Гилкрист в первую очередь подумала, что окно разбили дети – мячом или из рогатки. Она поднялась наверх и осторожно заглянула в комнату убитой, чтобы узнать, спит ли она или, возможно, хочет чаю. И уже после этого дала выход эмоциям, закричала и бросилась по тропинке к ближайшим соседям. Ее рассказ весьма логичен: ни в ванной, ни в ее комнате, ни на ее одежде не обнаружено никаких следов крови. Нет, не думаю, что мисс Гилкрист как-то во всем этом замешана. Доктор прибыл в половине шестого. Он считает, что убийство произошло не позже четырех тридцати, хотя, скорее всего, это случилось после двух. То есть все выглядит так, как будто этот некто ждал возле дома, пока мисс Гилкрист не уйдет из коттеджа.