Странность - Нейтан Баллингруд

из лифтов – маленького, для перевозки людей, – протянувшуюся от диска солнечного света наверху в мерцающую бездну внизу.

Бездну, в которой сверкали сотни зеленых точек, покрывавших стены или паривших в воздухе, как снежинки.

Не паривших; они порхали, описывая случайные кривые. Это были мотыльки. Сотни и сотни мотыльков, чьи лапки светились, покрытые Странностью.

Я пригляделась к тем зеленым точкам, что виднелись на уходящих вниз стенах шахты; мое тело сотрясла дрожь ужаса.

Это были открытые, глядящие в никуда глаза шахтеров. Их тела удерживала на стенах грибная поросль, мотыльки влетали и вылетали из их ртов, совершая свой мрачный труд. Они все должны были быть мертвы – мотыльки ведь селились в трупах, – но глаза шахтеров светились, а шепотки, которые я слышала, слетали с их губ подобно зыбким призракам.

«Она ждет нас», – говорила вдова.

То исходившее из глубин ощущение жуткой разумности, что настигло меня на окружавших Глотку мостках. Это был не какой-то монстр из бульварных книжек, запертый в центре планеты, а сама планета, бледноглазый, пристальный взгляд Марса, ощущавшийся здесь, потому что именно в этом месте мы докопались до Странности.

«Этим голосом станем мы».

– Уходи.

Я взвизгнула. Лихорадочно огляделась и наконец увидела вдову Кесслер, точно так же распятую на стене, как и все остальные. Грибы покрыли обе ее руки и уже прорастали на лице.

– Теперь это твой мир.

Я выронила свечу, и та, вращаясь, исчезла в Глотке. Я бросилась в тоннель без нее, и путь мне освещали только облачка Странности, которую высвобождали мои топочущие ноги.

Выйдя на улицу, я с досадой обнаружила, что уже почти полдень. Я спала слишком долго и слишком крепко. Салли знала, где я ночую; почему она не пришла за мной?

К этому времени я уже достаточно хорошо ориентировалась на улицах Дигтауна, чтобы быстро отыскать дом Шенков. Хотя я шла по городу-призраку, кожу у меня покалывало так, будто за мной следили или крались. Я заглядывала за каждый угол, прежде чем свернуть, осматривала каждую дорогу, прежде чем ступить на нее. И никого не видела. Я представила их всех внизу, с грибами, растущими изо ртов и открытых глаз, с мотыльками, порхающими вокруг подобно беспокойным домохозяйкам.

На воздухе мысли у меня прояснились настолько, что я задумалась, не было ли увиденное мной сном или галлюцинацией. Чем дальше я отходила, тем менее реальным все это казалось. Я решила не рассказывать о случившемся остальным; по крайней мере сразу. Перед нами стояли более серьезные проблемы.

Наконец я подошла к двери маленького убогого обиталища Шенков. И постучалась в нее, не решившись крикнуть.

Вскоре скрипнула задвижка. Я открыла дверь и увидела, как Салли уходит вглубь комнаты, повернувшись ко мне спиной. Я проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь, почувствовав себя немного лучше.

Дом выглядел точно так же, как и в прошлый раз, только теперь Салли была здесь одна. Она подошла к своей кровати и рухнула на нее. Неподалеку стояли две опустевшие бутыли из-под самогона. Весь дом провонял им. Я попыталась скрыть отвращение.

– Джо еще не вернулся? – спросила я.

Салли прикрыла глаза рукой.

– Боже, моя голова.

– Так вернулся он или нет? – Это был глупый вопрос – ответ ведь был очевиден, – но я злилась на Салли за то, что она довела себя до такого состояния. И хотела наказать ее за это.

– А ты его тут видишь? Нет, не вернулся.

– Что с тобой?

– Это называется похмельем. Оно случается, когда напиваешься. Хочешь – попробуй, узнай, каково это.

Как она посмела. Цилиндр моей мамы остался у Сайласа в качестве залога. Я никогда бы не поверила, что Салли Милквуд поставит его под угрозу, пока Джо Райли ведет себя ответственно.

– Вставай. Нас ждет работа.

– Ради Пибоди? Ради Сайласа? Пусть оба катятся в ад. Может, я сама их туда и отправлю.

– Нет, ради меня! Ради моих родителей! Вставай!

Это ее проняло. Салли кое-как села, зажмурившись от натуги. Когда она наконец-то посмотрела на меня, я не смогла истолковать выражение ее лица. Нечто среднее между злостью и жалостью.

– Твои родители, – сказала она. – Тебе их не спасти, Бель.

У меня был готов ответ – заряженная в ствол пуля, – но я вдруг осознала, почему она здесь одна. Лоры и Билли – детей Шенка – не было. Я пробежалась взглядом по двум другим постелям, стоявшим у дальней стены, – незаправленным и измятым. В углу была свалена грязная одежда. Возле одной кровати лежала зачитанная книга, рядом с другой были разбросаны игральные карты. Но самих Шенков не было.

– Да, они ушли, – сказала Салли. – Я их уже не застала. Наверное, они спустились в шахту, как и все прочие болваны этого города.

– Они… они могли вернуться к своему отцу.

Салли рассмеялась; это был неприятный звук.

– Он и овощ-то вырастить не сможет. Они к нему не вернулись.

– Но, может быть…

– Не вернулись. Я точно знаю. И хватит об этом.

Я чуть не послушалась ее. Я хотела. Но мне было нужно с ней поделиться.

– Я думаю, это вдова Кесслер, – сказала я. – Я думаю, это она их всех туда уводит.

Салли посмотрела на меня, а потом уткнулась взглядом в пол.

– В этом городе печаль заразна, – проговорила она. – Если ей позволить, она тебя убьет.

У меня были и другие плохие новости.

– Мистер Уикхэм сказал, что для Джо построили виселицу.

Ее глаза вспыхнули. Возможно, Джо был последним человеком в этом мире, чья судьба ее еще заботила. Если что-то и могло заставить ее подняться и взяться за дело, так это осознание того, что он все еще в ней нуждается. Салли спустила ноги с кровати и кое-как встала.

– Почему, черт возьми, ты мне сразу об этом не сказала? Почему ты его отпустила?

Я вспомнила последние обращенные ко мне слова Джо: их жестокость. Они похоронили любые шансы на то, что мы когда-нибудь примиримся. Он покончил со мной. Мне было стыдно признаваться, что в то мгновение я не хотела его останавливать. Мне было все равно, что он сделает.

– Прости, – сказала я, в самом деле сожалея.

Салли подошла к шкафу и вытащила оттуда винтовку. После чего направилась к двери; лицо у нее было каменное. Казалось, что, если на нем дрогнет хоть мускул, оно разлетится на осколки.

– Пойдем, – сказала она. – Хватит с меня этого дерьма. Если хоть кто-нибудь попробует причинить вред тем, кто под моей защитой, – я разнесу их в кровавые клочья. Пусть знают.

Издалека Нью-Галвестон выглядел так же, как и всегда.