Клубничный Яд - Дж. Л. Кенна

мои покрасневшие от удара ягодицы. — Забавно, учитывая, что моя способность появляться в самый нужный момент уже не раз спасала одну маленькую искру, которая продолжает разжигать пожары, которые мне приходится тушить, — его левая рука соскальзывает с моей ягодицы, но правая всё еще плотно сжимает мои волосы. Я слышу, как звенит его ремень, когда он достает свой член.

— Вот именно поэтому я ушла, — тихо всхлипываю я. — Без искры — нет и пожаров.

— Хм… — он одобрительно кивает рядом с моим лицом, насмешливо. Так много высокомерия, учитывая, что его член уже нацелен на мое влагалище. — И вот к чему это привело, Рыжая.

— Я больше никогда не уйду, — говорю я.

Из его груди вырывается лишенный радости смех, затем он выпрямляется.

— Слова, которые я уже слышал раньше, — он резко входит в меня, целиком, вырывая из меня возглас, пока воздух покидает мои легкие.

Его ритм с самого начала жесток. Никакой нежности, как тогда, в душе. Воспоминание о том, как он отвечал на каждый мой вопрос после того, как я отдала ему свое тело, заставляет меня хотеть вернуться в прошлое и изменить свое решение уйти. Даже если я считала, что делаю это для его защиты, теперь я вижу, что в этом не было никакого благородства. Для Килла это был прямой акт предательства. И, пожалуй, он прав. Я держала его нож у своего горла и поклялась быть той, кому он сможет доверять.

А затем я ушла.

— Ты правда думаешь, что я один из тех мучеников, которые будут отказываться от того, что хотят? — рычит он, вбиваясь в меня с силой человека, которому дали второй шанс.

Он наказывает меня, потому что я дала ему повод для этого.

— Думаешь, я оттолкну тебя и притворюсь, что не хочу, потому что ты заслуживаешь кого-то лучше меня, Рыжая? Я не настолько благороден. И уж точно не настолько глуп.

— Я так не думала, — всхлипываю я, стонущим голосом, пытаясь продолжить разговор, и хватаюсь за край стола, пока его член, проникая глубоко, доводит меня до экстаза. — Я думала, ты чувствуешь ответственность защищать меня.

— Ответственность? — в его голосе звучит ироничный, почти презрительный смех. — Я хочу тебя, и я забираю тебя, — его рука отпускает мои волосы, позволяя моей голове упасть на стол. Затем его ладонь касается моей щеки, и он прижимает мое лицо к твердой поверхности. Его бедра продолжают безжалостно вбивать член глубоко в меня с такой силой, что его яички шлепают о мою киску, попадая в то место, в котором он был нужен мне больше всего.

— Ты можешь забрать меня, — вскрикиваю я, отчаянно пытаясь не потерять себя в нарастающем удовольствии, которое захватывает меня изнутри.

— Могу? — резко отвечает он, его тон звучит как кнут, хлестнувший по моей коже. — Теперь, когда ты вернулась, ты имеешь в виду?

Прежде чем я успела осознать его движения, он резко выходит из меня, поднимает мое тело за шею и разворачивает меня лицом к себе. Его руки тут же обхватывают мои бедра, заставляя меня обвить его талию ногами, затем он делает три огромных шага и прижимает меня к стене.

Его брюки и ремень свисают ниже бедер.

— Я думал, что потеряю тебя, — рычит он, его голос звучит так, будто его гортань провели через гравий и огонь. Он вновь врывается в меня, используя стену, чтобы удерживать меня на весу.

Пальцы одной руки вцепляются в мое бедро, а другая ладонь прижимается к стене возле моей головы.

— Я не был уверен, успею ли добраться до тебя вовремя, чтобы всё предотвратить.

— Прости меня, — всхлипываю я, пытаясь игнорировать нарастающую волну удовольствия в моем теле, а также слезы, наворачивающиеся на глаза. — Я не хотела ни уходить, ни причинять тебе боль.

Его рука резко отрывается от стены и обхватывает мое горло, сжимая с такой силой, что мне становится трудно дышать.

— Я тебе, блядь, не верю. Почему я должен? — его лицо приближается к моему, его зубы обнажаются у моего рта, а его бедра с силой прижимают меня к стене. — Почему я должен верить хоть одному слову из твоего маленького лживого ротика?

— Потому что я никогда ни к кому не испытывала таких чувств раньше, — кричу я, слезы текут по моим щекам. — Потому что я… я думаю, что… — но я не заканчиваю это предложение, зная, что любые слова сейчас будут напрасны.

Киллу нужны действия, а не слова. Я уже дала ему слова. Пустые слова. Теперь мне нужно показать ему.

Я резко тянусь вперед и захватываю его губы своими.

Все его движения замирают на мгновение, но затем его губы раскрываются, и он отвечает на мой поцелуй. Когда наши языки касаются, я позволяю им танцевать и переплетаться, зная, что мое сердце, вероятно, остановится, если я не наслажусь этим моментом. Мы сливаемся воедино так же естественно, как светит звезда, и когда я насытилась этим чувством, демонстрируя ему, что мы принадлежим друг другу, я вонзаю зубы в его язык.

Он слегка отшатывается, но не как человек, который чувствует боль. Нет, он отступает лишь для того, чтобы его глаза могли изучить мои, пытаясь найти объяснение моим действиям. Я отрываю губы от его рта, показывая алую кровь на своем языке.

— Укуси меня в ответ, — шепчу я, вращая бедрами, побуждая его продолжить трахать меня. — Ты жаждешь крови, Килл, так возьми мою. А я возьму твою.

Его бедра вновь начинают двигаться с возрастающей скоростью, взгляд затуманен похотью и желанием. Он целует меня снова, в этот раз с дикой яростью, и наши языки вновь переплетаются, сливаясь с вкусом крови. Его глаза остаются открытыми, как и мои, и когда его зубы вонзаются в мой язык, а наши вкусы смешиваются, я понимаю, что это клятва, от которой нам уже не отвернуться.

Рыжая и ее Волк, — необычная пара, но наши души предначертаны быть вместе.

Мы оба стонем в поцелуе, покрытом медным привкусом крови, и то, как Килл заполняет меня, становится более плавным, более слаженным, словно он наконец видит путь, который раньше был непроходимым.

— Кончи со мной, детка, — говорит он, врываясь глубоко внутрь меня и впечатывая в стену.

— Я готова, — шепчу я, крепче обвивая его талию ногами, притягивая его ближе к себе.

Долгие, глубокие толчки подводят меня к пику наслаждения, и я вскрикиваю, наши стоны сливаются воедино. Когда он в последний раз вбивается в меня, то остается внутри, притягивая меня за бедра и удерживая нас, пока наши тела содрогаются в