Коварь - Тимур Рымжанов

довольно громкие перемещения по крыше, были вовсе незаметны. Когда, наконец, все утихло, то легкий бег босых ног Ярославны не нарушил той тишины.

Глава 9

Наум и Мартын жгли костер на берегу реки, там, где я и велел им нас дожидаться. Рассвет приближался стремительно. Туман, подсвеченный розовым, от лучей восходящего солнца, был похож на свет неоновой рекламы в сумрачном городе. Короткий миг, когда свет вытесняет слепые сумерки, мы застали в дороге. Ярославна висла на мне как перепуганный ребенок. В тот момент, когда мы с ней встретились в первый раз, она показалась мне неприступной и даже немного надменной. Теперь от той Ярославны, боярской дочери, не осталось ничего. Кроткая, скромная, напуганная девчонка, которая цеплялась за меня как утопающий за соломинку в бушующем море.

Я понимал, что девушка пошла на решительный шаг. Она фактически восстала против семьи, против сложившихся устоев. Она доверилась малознакомому человеку с не самой лучшей репутацией, и это был очень смелый поступок. Следовало оценить по достоинству такую отчаянность и смелость. В прежней моей жизни, в мире технического прогресса, информационных технологий, малых и больших революций, такое поведение может быть и не редкость, но в этом веке женщина очень зависима, поэтому любой протест может стоить ей очень дорого. Даже я, случись встать перед подобным выбором, взвесил бы все за и против сотни раз, прежде чем решиться на подобное. А она смогла поступить так, не раздумывая, отчаянно, смело.

Да, я странный, чужой, для этого архаичного мира, но во мне есть уверенность, основ которой никто так понять и не смог до сих пор, да и не поймет, наверное, никогда. Возможно, Ярославна тоже не понимала этой внутренней силы, но чувствовала ее, интуитивно, бессознательно. Недаром говорят, что женская интуиция порой сильней уверенной мужской логики.

А для меня все это было словно охота, добыча трофея. Я не очень отдавал отчет собственным действиям в этот момент. Дитя прогресса воспитанный телевизором, я дичал прямо на глазах, культивируя и не сдерживая в себе примитивные рефлексы и инстинкты. Взнузданный азартом, словно хищник, зажавший зубами добычу, рвусь к своему логову. Во мне оставалось все меньше от того цивилизованного человека, что попал сюда примерно год назад. Непрерывная борьба за существование, необходимость выживать в тяжелых условиях превратила меня в человека больше интуитивного, чем логичного. Вынужденно агрессивного, как бы, наверное, сказали в двадцать первом веке — брутального. Эти непривычные ощущения были схожи с неким опьянением, с действием боевого стимулятора. Не могу сказать, что меня беспокоило такое состояние, напротив, оно мне чертовски нравилось. Только сейчас я понял, что растерял последнюю шелуху мнимого напыления цивилизованности. Как бы мы не старались и ни пыжились, корча из себя высоколобых интеллектуалов, мы все равно управляемся инстинктами, примитивными, первобытными, но совершенно естественными. Вот только не знаю, хорошо это или плохо. Хотя, в данный момент, скорее, хорошо, ведь именно инстинкты помогают мне выжить.

Костер горел очень жарко. Наум сидел спиной к лесу, ворошил горячие угли длинной палкой. Мартын что-то сосредоточенно жевал, одновременно, с усердием полируя клинок, давно облюбовав этот меч. Метрах в десяти от костра, на зеленой лужайке паслись четыре довольно резвых на вид лошади. Я даже сморщился, в подробностях представляя себе муки верховой езды ближайшую неделю, как минимум. Хорошо еще, что мои послушные подмастерья не поскупились и на удобные седла, иначе бы поездка превратилась в сущую пытку.

— Совсем скоро Ярославну хватятся, так что времени у нас в обрез, — сказал я братьям, осматривая собранные вещи. — Кинутся на поиски и наверняка отправят гонца к боярину, так что действовать надо в том же духе что и прежде.

— Отобьемся, — заявил Наум самоуверенно, подняв арбалет.

— Даже не думай! — гаркнул я, нахмурив брови. — Калечить, а тем более убивать, будущих родственников, хоть и дальних, запрещаю! Чего бы не произошло, Ярославну беречь, как зеницу ока! Мы отправимся вниз по течению, обойдем город с севера, и, если я правильно все рассчитал, пойдем в хвосте погони, которую за нами отправят. Поверьте мне, друзья мои, это самый надежный способ не попадать в неприятности. Вступать в открытое противостояние последнее из того, что я планировал. Мартын! Закрой рот, я все сказал! — закончил я свою речь.

Наум хохотнул и увернувшись от затрещины брата, вернул мне кошель с деньгами. Машинально взвесив его в руке, понял, что на покупку лошадей и седел израсходовано подозрительно мало денег.

На мой немой вопрос, Наум, не моргнув глазом, солидно заявил:

— Сторговались… — но получив затрещину уже от меня, обиженно загундел: — Да маленько то, прижал всего, а он карябаться полез… ну чисто кот!

Нет другой жизни кроме той, которой ты уже живешь. Можно планировать, мечтать, возводить песчаные замки, но не отрываться от реальности. Густой Мещерский лес казался каким-то бесконечным, как тропические джунгли, он тянулся на многие десятки километров. Нетронутый, дикий, с очень редкими признаками присутствия человека. Нет городов и деревень, нет людей, религий, войн, есть только этот бесконечный, топкий, холодный и темный лес сквозь который мы бредем, кажется уже целую вечность. Я теряю счет времени, путаю дни, одинаковые, однообразные, немного нудные и монотонные. Надо напрячь мозг. Заставить его работать, а не довольствоваться реакцией подкорки на примитивные, совершенно предсказуемые события. Когда становится холодно, мы разводим костер, когда кончаются запасы пищи — охотимся. Устраиваем примитивные ночные стоянки, легкие шалаши и навесы. Все это очень просто, привычно и обыденно. Необходимо поставить сверхзадачу, кроме главного устремления — вернуться обратно в свое время, мне еще нужно как следует, с размахом устроиться в этом мире. А для этого, совершенно необходимо, составить четкий, последовательный план, создать некий алгоритм. Иначе меня заест быт, как говорится, со своими привычными действиями и обыденностью повседневной жизни.

Юсуф, мой первый наставник в кузнечном деле, утверждал, что случайностей не бывает. Он вообще был не от мира сего. Еще тот мастер, помимо кузнечного дела, ляпнуть что-нибудь эдакое, что аж мозги закипают. С его точки зрения, все, что происходит вокруг, в нашей жизни подчинено определенным законам. Я не понимал его тогда. Он казался не по годам мудрым, или мудрствующим, хоть и был всего старше меня на пару лет. Но сейчас в этом времени или параллельной реальности и в этой ситуации, я склонен думать также как он. Действительно, не может быть случайностью тот факт, что я оказался здесь. С таким багажом знаний, умений, навыков. Я должен все это использовать, а не погружаться