Дорогая кузина - Ирина Лобановская

Сознавать это было страшно.

Иногда Охлынину становилось стыдно, обидно до боли, до отвращения к самому себе, что он так откровенно пользуется мыслями и подсказками Ариадны, а сам — давно бесплоден и беспомощен, абсолютный ноль.

В такие минуты он ненавидел ее, проклинал, даже хотел, чтобы она исчезла… Но быстро приходил в себя и, опомнившись, вновь обращался к жене, как к единственному источнику своего успеха.

Когда жизнь вошла в привычное ровное русло, и все потекло по заведенному женой, отрепетированному ею, хорошо продуманному и выверенному маршруту, Вадим перестал психовать и бояться за свой завтрашний день. Ариадна его организовала и обеспечила.

Теперь поэта куда больше интересовали девочки. Они нежно и настойчиво будоражили его сердце, тормошили его ласковыми голосками и теплыми лапками, тревожили тонкими сладковатыми запахами духов и помады, теребили каблучками и развевающимися юбками…

Инга выделялась среди всех его многочисленных пассий. Чем — Вадим бы объяснить не сумел. Сюда бы Ариадну, она бы с ходу все сформулировала четко и ясно…

Впервые увидев Ингу и понаблюдав за ней, поэт почувствовал себя ребенком, который беспомощно смотрит, как улетает красный воздушный шарик, выпущенный им из рук. Странное непонятное ощущение толкнуло его к Инге…

А потом потребность ее видеть, слышать, чувствовать становилась все настойчивее и навязчивее. Великим поэтом завладела ее природная сила обаяния. Сообразительная и чуткая, Инга это быстро заметила и лишь удовлетворенно, блаженно посмеивалась, флегматично потягивая любимый коктейль. Хотя Вадим часто уходил от нее раздраженный каким-нибудь ее поступком или словом.

Инга стала резковата, ей нравилось шокировать окружающих и порой бросать грубое словцо, взрывающееся новогодней петардой. Выучка Павла и Лехи пришлась очень кстати.

— Скушаешь! — ласково говорила она своему очередному поклоннику, обхамив его.

И каждый действительно принимал от нее буквально все без возражений и возмущений.

С жестокостью красивой женщины, никогда не сомневающейся в победе, она бесстрастно и холодно ставила эксперименты над своими подопытными возлюбленными, как когда-то ставили над ней. Спокойно и насмешливо следила за их бесполезными стараниями освободиться или ответить.

Однажды она безмятежно заявила поэту, причем с серьезной и раздраженной интонацией, без всякой улыбки:

— У меня от твоих закидонов пенис отваливается!

И Вадим долго потом размышлял, какой замысловатый психиатрический диагноз ей можно поставить. Ничего не придумал.

Но, даже обидевшись и оскорбившись, Охлынин уже на следующий день искал повод увидеть Ингу. Не обязательно в постели. Он готов был с радостью сидеть с ней рядом, дышать ее запахом под аккомпанемент ее развязных речей… И любоваться, как она фривольно, меланхолически покачивает ножкой, заброшенной на коленку другой, как усмехается, как трогательно и влюбленно обнимает ее тело шелк платья, как оно волнуется, когда Инга лениво идет по залу ресторана или к машине очередного поклонника… Вадим разглагольствовал, она — не слушала, улыбаясь размыто и рассеянно…

По мере того, как великий поэт все больше и больше увлекался, он все острее сознавал безнадежность и глупость этой любви. Любовь без перспектив — всегда тупик. Тогда зачем она, для чего? Но разве кто-нибудь задается подобным вопросом, когда неожиданно влюбляется?

Охлынин сознавал, что ему недалеко до старости. И поэтому с удвоенной силой цеплялся за Ингу, как за последний час своей молодости, за угасающий фонарик счастья. Он боялся его упустить… Инга подарила ему чересчур много — настоящую радость. И Вадим дорожил этим.

Инга снимала в Москве квартиру, давно оставив опостылевшее ей университетское общежитие. Она неплохо освоилась за три года жизни в столице. Встреч с Павлом, довольно постоянных, Инге довольно быстро стало не хватать. И ее так же, как позже Вадима, тяготила бесперспективность отношений с Пашей. Ну, и что дальше? С вопросом о замужестве все ясно, он не возникал, поскольку Инга его больше не ставила, и будущее порой рисовалось перед ней в своем не слишком лучезарном свете. Нужно было что-то придумывать, как-то устраиваться, чем-то жить…

О любви Инга тоже больше не размышляла и не задумывалась. Иллюзии ранней молодости миновали, оставили ее в покое, кажется, навсегда. Да и вообще, что такое эта пресловутая любовь, о которой твердят все вокруг, на которой буквально все помешались? Есть ли она? В чем ее подлинные смысл и суть? И существуют ли они?

Инга сомневалась в этом. Примеры родителей и близких ее ни в чем не убеждали. Частные, единичные случаи здесь не подходят, а сухие цифры статистики грустны и унылы. Число разводов растет день ото дня. Тогда что ждет Ингу? Как ей помочь самой себе? Чем зарабатывать деньги?

Родители и Филипп исправно писали, спрашивали об ее успехах, ждали летом домой… Инга усердно отвечала, подробно описывая занятия в университете. Конечно, обо всем остальном она умалчивала. И только иногда на ходу, вскользь думала: странно, что взрослый человек, Филечка, не понимает в жизни абсолютно ничего…

Она все чаще вспоминала Леху, сгинувшего после их последней встречи, когда Инга его попросту соблазнила и затащила в постель. И перебирала в памяти, как четки, его слова. Вера… Церковь… Инга купила церковный календарь и стала потихоньку его почитывать, овладевая непонятными терминами и запоминая дни церковных праздников. Потом ей на улице подарили Новый Завет…

Павел по ее просьбе — в общем, он мало в чем отказывал Инге, разве что в браке — побродил по Интернету и нашел немало вакансий для начинающих журналистов. Все студенты уже со второго курса, а то и раньше, подрабатывали.

Инга прогулялась на несколько собеседований и везде, без исключения, вызвала бешеный интерес мужского начальства и ненависть женского. Павел дал ей несколько практических советов. С его помощью она научилась уверенно ходить и говорить. "Твой успех в редакции зависит от того, как ты себя там проявишь с первой минуты!" — учил Павел. Поэтому Инга отвечала на все вопросы хладнокровно, сдержанно, коротко, с легкой улыбкой. Ни одного лишнего слова! Но успевала перечислить все свои познания и достоинства, именно те, которые сейчас требовались, об остальных лучше умолчать. Она не обращала внимания на взгляды и замечания в свой адрес, на насмешливый тон дам, мечтавших ее смутить. И всегда выигрывала. Ей сделали несколько деловых предложений. Инга их обдумала и разумно остановилась на исключительно мужском коллективе журнала "Боевое содружество". Все, как один, военные в отставке.