Клановое проклятие - Игорь Ковальчук

– Совершенно уверен.

– Но, может, можно как-нибудь…

– Ты кого хочешь обмануть? Никогда не надо считать противника идиотом. Если от вас не будет пахнуть водкой, если вы будете вести себя нарочито, не так, как настоящие пьяные…

– Да будут они с нами разбираться. К тому же можно просто облить одежду.

– Не дури. Запах будет разный. Пейте.

Ласомбра, сверкнув краснеющим глазом (глаза у вампиров наливались кровью лишь иногда, но когда именно – знали лишь они), послушно приложился к горлышку бутылки, темнокожий Ньямо, принюхавшись, весь передернулся, но, вздохнув, принялся пить. Дэйн торопливо прятал под сиденья автомобиля снятую одежду, потом извлек два пояса с перевязями, напичканными всем, что только может понадобиться взломщику или шпиону-супермену. Большей частью всей этой ерунды младший Арман даже не умел пользоваться.

– Фейерверков купили достаточно? – поинтересовался Мэлокайн, затягивая на себе пояс и перевязь.

– Ага. Два ящика.

– А водки?

– Один ящик.

– Да мне и одной бутылки хватит, – проворчал Ньямо, – чтоб окончательно свихнуться.

– Послушай моего совета, – ответил Мэл, проверяя ножны своих ножей. – Выпей хотя бы две. А лучше три. Будут бить, а когда ты пьян, тебе не больно.

– Откуда ты знаешь? – немедленно влез Дэйн. Но старший брат немедленно пресек попытку хоть каким-нибудь образом подшутить над собой и решительно отрезал:

– Мне рассказывали.

– Но почему ты так уверен, что будут бить? – заспорил Ньямо, незаметно для себя глотая водку. – Это несколько… противозаконно.

– Потому что знаю Блюстителей и их людей. Вы, ребята, бузите погромче, но оскорблений в адрес законников не выкрикивайте, смотрите. Не хотелось бы, чтоб с вами случилась какая-нибудь беда… Дэйн, где твой компьютерный гений?

– Вот он, – Арман ткнул пальцем в гущину начинающей темнеть зелени кустов и молодой древесной поросли.

Вскоре из-за молодой елочки донеслось неясное ворчание, следом оттуда выскочил маленький мотоцикл, который в сумерках, смыкающихся над головами молодых клановых приключенцев, показался детским, почти игрушечным. Заглох он с довольным урчанием, не громче кошачьего мяуканья, и на моховой ковер, покрывающий землю, соскочил щуплый, тощий парень с длинными светлыми волосами, выбивающимися из-под мотоциклетного шлема. Когда он снял шлем, оказалось, что у него огромные, ясные, почти девичьи глаза, опушенные длинными ресницами.

– Привет, – сказал парень и ловко пристроил шлем на сиденье. – Ты – ликвидатор?

– Я, – хмуро признался Мэл.

– Дэйн сказал, есть какое-то серьезное дело.

– Есть. Но на территории Блюстителей Закона. Об этом Дэйн счел необходимым сообщить тебе?

– Я не спрашивал, – Энрейд уверенно прятал свой мотоцикл в зарослях. – Что требуется взломать?

– Ни много ни мало, как блюстительский архив. Возьмешься?

– Само собой.

– А где твой ноутбук? – Мэлокайн зашарил взглядом по фигуре нового знакомца, пытаясь прикинуть, где тот может хранить свой рабочий инструмент. В конце концов он остановился на заплечном рюкзачке, который был настолько мал, что не сразу бросался в глаза.

– При мне. Но на территорию метрополии все равно надо пробраться. По-настоящему надежно и тихо нужный сервер можно взломать только по сети.

– Я не уверен в том, что архив находится на сервере, – растерялся ликвидатор, который в компьютерах понимал хуже, чем следовало бы.

В ответ хакер прошелся по нему равнодушным и чуть высокомерным взглядом, которым опытные программисты обычно смотрят на «чайников».

– Где же еще?

Все были готовы, а план – продуман заранее. Дэйну не пришлось ни над чем ломать голову, за него все сделал его брат. Более того, Мэл настоятельно советовал младшенькому вообще не пытаться что-нибудь придумывать.

– Все твои задумки годятся только для тебя. Мне жалко остальных.

Впрочем, Дэйн не стал спорить. Он отдавал должное своему старшему брату, большому знатоку самых разных операций. И на этот раз младший согласился со старшим, что единственный путь проникнуть в метрополию законников – отвлечь внимание охраны там, где этого меньше всего ожидают, и добраться до тюремного крыла через парк, через жилые помещения и лаборатории, то есть через ту часть метрополии, где законники будут ждать только законников.

Для этого Мэл предложил использовать старую, как мир, задумку: замаскировать весьма неприятное происшествие сущей мелочью, устроить нечто вроде шумной вечеринки в пределах километра от забора метрополии. По закону клану принадлежит лишь та земля, что отчерчена забором, но ликвидатор был уверен на все сто, что охранники метрополии не потерпят чужаков так близко от поста наблюдения. Тем более если непрошеные гости примутся пить, орать песни под магнитофон и – в особенности – пускать петарды.

Место было выбрано тщательно. Мэлокайн позаботился о том, чтобы шум был услышан как можно скорее. Для того и влил в Инглара и Ньямо по бутылке водки и велел приниматься за вторую. Для того чтобы облегчить задачу, лично извлек из багажника большую банку маринованных огурцов и поднес обоим. Потом братья Мортимеры споро накрыли на мху полотенце-самобранку, положили нарезанное сало, хлеб, репчатый лук, колбасу, открыли банку грибов, маринованных в томате перцев и под конец – три большие банки армейской тушенки. Распотрошив все это, торопливо перекусили (вышла двойная польза: подкрепились и одновременно оставили на импровизированном «столе» явные следы обильной трапезы – пятна, разбросанные остатки пищи, грязный нож).

Ласомбра и Одзэро героически допивали очередную бутылку. У обоих уже подозрительно блестели глаза, а ноги слегка заплетались. Чтобы они ненароком не напутали что-нибудь, Мэл самолично вскрыл коробки с петардами и протянул Ньямо зажигалку.

– Только случайно не кинь ее туда, – посоветовал он.

– Да ты за кого меня канаешь? – возмутился тот, и стало ясно – он уже хорош.

Ликвидатор не стал вступать в споры.

– Ну, с Богом, – сказал он, краем глаза наблюдая за тем, как Энрейд Хакер заканчивает прятать свой мотоцикл. Спрятал хорошо – ничего не бросалось в глаза. – До метрополии километр. Энрейд, умеешь ходит бесшумно?

– Только по Единой компьютерной сети, – признался тот. – Но я постараюсь.

– Вперед, давайте.

Вскоре за спиной разгорелось веселье. Дэйн специально раздобыл очень мощный музыкальный центр с четырьмя колонками, которые полагалось ставить квадратом, и работала эта бандурина не на батарейках, а на аккумуляторах, то есть довольно долго. Сперва один, а потом и второй мужской голос принялся подпевать шумной популярной песне «Ты, да я, да мы с тобой – получается любовь!», где пронзительный голос певца, к счастью, почти совсем пропадал в грохоте металлизированной музыки. В сочетании с пьяными голосами Ньямо и Инглара (у Инглара, кстати, обнаружился довольно сильный, но совершенно не поставленный и оттого болезненный для слуха тенор) получилось нечто такое, что соседи по дому обычно выдерживают минут пять, от силы десять.