Совсем не герой - Антон Хохлов

Ричард все такой же синий и беспечный, абсолютно не похожий на короля.

Но самое главное – Мечта. Я сказал ей все тогда, на поле битвы. Она добралась до меня первой, соскочила с коня и бросилась обнимать и целовать, шепча, что чуть с ума не сошла от ужаса, когда Вельзевул едва не задушил меня в своих объятиях, и собиралась лично пойти накостылять демону, но эти... эти сволочи, которые не имеют права называться друзьями, держали ее всей толпой. Я мысленно поблагодарил «сволочей», а потом произнес ТРИ СЛОВА, за что получил самый сладкий, самый умопомрачительный, самый... САМЫЙ поцелуй в моей жизни. Он был лучшим ответом...

И вот сейчас мы с синим котом подошли к тому, к чему так долго стремились. Честно говоря, после всего произошедшего мне уже совершенно не хотелось посещать мага, но все настояли именно на этом. Настояли потому, что я рассказал своим друзьям правду о себе и о своем ТОМ мире. В ответ ожидал какую угодно реакцию, но все равно был поражен – эти средневековые ребята даже не удивились толком! Хмыкнули для приличия, покивали, а потом спросили, что я собираюсь делать. Я сообщил, что намерен остаться в этом мире, – они опять хмыкнули, а потом Сигизмунд предложил все же наведаться к магу. Так, на всякий случай. Я отказался – они настояли. Даже Мечта сказала чуть прерывающимся голосом, что я буквально обязан зайти к этому вшивому специалисту, дабы чего-то там проверить...

– Нет, я остаюсь! – внезапно твердо заявил Ричард.

Я покосился на него и задумчиво спросил:

– А тебя что тут держит? У себя ты король, а здесь – всего лишь...

– Герой! – оборвал меня кот. – У себя я всего лишь король, а здесь – герой. Точка.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на огромный купол неба, по которому не спеша разливался жидкий огонь заката. Колебаться по меньшей мере глупо.

– Пойдем, нас уже заждались, – небрежно бросил я и пошел к выходу со двора гильдии, за которым нас ждали друзья.

За которым меня ждала Она. Моя Мечта...

Вот на этом обычно и заканчивается большинство книг. У всех счастье, все хорошие живы, все враги повержены, короче – полный хеппи-энд. Самое время жить-поживать да добра наживать. Но мне не повезло даже в этом.

Внезапно меня облили целым ушатом темной, как деготь, холодной воды – я поскользнулся и шлепнулся на мостовую, хватая воздух ртом, и увидел жуткую картину. Весь мир будто потерял свой цвет, краски бесследно растворились, обнажив грязно-серые остовы домов, стен, деревьев. Даже небо, секунду назад голубое и чистое, превратилось в сплошную серую безжизненную пластину, которую повесили совсем низко над землей. Единственным источником цвета был огромный черный вихрь. Он извивался, будто червь, начинаясь за дворовой оградой и заканчиваясь где-то там, где раньше было небо.

И тут мутная пелена спала с глаз. Я очнулся на земле, грязный, в одежде, буквально пропитанной потом, а рядом суетился взволнованный синий кот.

– Твою мать, припадочный! – заорал он, подскакивая ко мне. – Ты что делаешь? Что с тобой случилось?!

– Туда... скорее... – невнятно промычал я, на четвереньках двигаясь к выходу со двора – ноги отказывались меня слушаться.

Не знаю, что бы сделал, подоспев вовремя, но я, как всегда, опоздал. Коротко громыхнул гром, очень похожий на злорадный смешок, а потом до нас донеслись разноголосые крики. Ричард бросил на меня короткий взгляд и припустил к месту событий. Короче говоря, я все еще пытался встать на ноги, когда он прибежал обратно – взъерошенный, ошарашенный и злой как черт. Принесенная новость была ужасной – Мечта пропала!!!

Помнится, я что-то кричал и все порывался куда-то бежать. Потом – рвал на себе волосы и беззвучно рыдал. Потом – выл и обещал всех перебить. Меня успокаивали, на меня орали в ответ, меня хватали и пытались куда-то усадить. Я вырывался и скулил, как собака. Потом – темнота.

Очнулся я в просторной светлой комнате, лежа на огромной кровати, буквально закутанный в одеяла. В теле была свинцовая усталость, а в голове – морозная пустота, где не нашлось места ни одной мысли.

Серость, тьма, туман, забвенье...

И беззвездной ночи мрак.

Пара слов, как откровенье,

И теперь себе я враг.

Ноет ветер. Тут же – тихо.

Будто сам боится он

Моего больного лиха,

Что его сведет в полон...

Выть охота было раньше,

А теперь и вскрикнуть лень.

Всех послал куда подальше

И ушел в густую тень.

А в глазах – воспоминанья,

Как цветастое кино.

Мыслей яростных метанья.

Уже видно речки дно.

Там мне будет так спокойно,

Но потом в загробном сне,

Что идет так страшно ровно,

Вновь я вспомню о Тебе...

Эти слова прозвучали словно изнутри, и я уже знал, кому они принадлежат.

– Зеол, скажите, что произошло? – Я с трудом узнал свой голос.

Огромный белый волк, что сидел справа от кровати, чуть прикрыл глаза и сочувствующе "произнес:

– Не буду скрывать – страшное. Я думал, что Вельзевул повержен, посрамлен и еще долго не даст о себе знать, но просчитался.

– Так что же случилось? Где Мечта?

– Вельзевул, – вздохнул Белый Оборотень. – Он сумел найти твое самое уязвимое место. А еще он договорился с колдунами подземного мира.

– И?

– Ты видел черный отвратительный вихрь – это их рук дело. Уж не знаю, что демон смог предложить им в обмен на ТАКУЮ услугу, но колдуны явно купились. Теперь Мечта в их мире, а ты здесь. Вернее, то, что от тебя осталось.

– В каком смысле? – Мой голос дрогнул и надломился, а глаза стали лихорадочно шарить по телу, страшась увидеть исчезнувшие конечности.

– Не в физическом, – грустно улыбнулся Зеол. – В душевном. Твое сердце было слишком крепко привязано к Мечте и чуть не умерло, познав горечь утраты...

– Нет, слушать ничего не хочу! – как можно тверже ответил я, пытаясь подняться. – Я ее найду. Я ее верну. А Вельзевулу оторву все, что только можно оторвать! И колдунам!

– Слова настоящего героя, но не Белого Оборотня, – покачал головой волк.

– Не понял?! – вскипел я. – Ты что, предлагаешь мне оставить Мечту в грязных руках этих... этих...

– Нет. Я предлагаю ее спасти, но не сейчас. Ты, конечно, сможешь встать с кровати и даже дойти до двери, но вот дальше... Боюсь, тебе придется полежать еще пару деньков.

Я пытался что-то ответить, но темнота сомкнулась над головой, будто болотная тина...

Эти пресловутые деньки растянулись, как мне казалось, на пару месяцев. Я то выныривал из темного смрадного болота, то погружался обратно. Мой воспаленный мозг постоянно мучили яркие сны, из которых я не запоминал совершенно ничего, а в груди, казалось, живет действующий вулкан.

Кончилось все внезапно. Я просто открыл глаза и почувствовал, что физически совершенно здоров и готов хоть сейчас сражаться с целой армией подземных колдунов. Я чуть приподнял голову и увидел, что рядом с кроватью находилась вся многочисленная толпа моих друзей (даже Мордред и Моркрег здесь). Морды у всех постные, в глазах – сострадание. Все молчат, и лишь Венус тихонько хлюпает покрасневшим носом.

– Ну что, братан, как ты? – наконец поинтересовался синий кот Ричард.

– Нормально, – просто ответил я. – Кстати, не подскажете, где тут у вас живут подземные колдуны?

У всех разом отвисли челюсти.

– Ну ты, блин... – потрясение выдавил все тот же Ричард. – Так ты это... Все знаешь, что ли?!

– Да. Я же Белый Оборотень!

– Ё-моё... Мы тут, понимаешь, маемся, волнуемся за тебя. Как бы так поизящнее тебе все преподнести, чтобы тебя сразу Кондрат не хватил. А он все знает!

– Сэр Ричард, – мягко прервал кота черный рыцарь. – У него все-таки такая... мм... профессия.

– Ладно, хватит демагогию разводить, – невежливо перебил всех я. – Скажите, где подземный мир, как туда попасть и чем лучше бить по голове его колдунишек. Я им устрою Вальпургиеву ночку...

– Не все так просто, Антоний, – задумчиво произнес Рудольф (похоже, ради меня он вернулся из своих снежных краев – почетно). – Дорогу туда может открыть здешний маг, специалист по астральным перемещениям, но вот как быть дальше... Подземный мир – очень недружелюбное место, и с чужаками там разговор короткий. А уж тамошние колдуны и вовсе не расположены к длительным беседам и компромиссам. Они слишком сильны и оттого – безнаказанны. Даже Белому Оборотню не по силам сражаться с ними.

– Мне все равно, – тупо ответил я. – Они похитили Мечту, а я ее верну. Любой ценой.

– Никого ты не вернешь, – покачал головой Рудольф. – А голову сложишь. И наш мир останется без своего защитника.

– Но вот только на жалость мне давить не надо, хорошо?! – обозлился я. – Сейчас моя совесть испуганно прячется где-то в районе пяток и боится нос высунуть!