Гарторикс. Перенос - Юлия Борисовна Идлис

До обеда оставалось еще сорок минут. Выйдя из переговорки, Мия на мгновение зажмурилась, привыкая к холодному офисному свету, и быстро пошла вперед, стараясь не смотреть по сторонам. Ее кабинет находился на другом конце опенспейса, и добраться до него, не наткнувшись по дороге на Гатто, было практически невозможно.

В этот раз он ждал ее возле кулера, негромко разговаривая с Шоном. Нарративный отдел как раз сдал в производство очередную серию дополнительных финалов, и Шон расслабленно улыбался, не особо прислушиваясь к тому, что говорил Гатто. Поравнявшись с ними, Мия прибавила шаг, надеясь проскочить незаметно, но Гатто, перебив сам себя, успел сказать ей в затылок: «Привет, милая!» – и ее тут же окатило волной омерзения.

Встречаясь с ней в офисе, Айра был подчеркнуто вежлив и даже профессионален. Гатто вел себя дружелюбней – но порой, неожиданно обернувшись, она ловила на себе его осторожный расчетливый взгляд.

По четвергам он всё так же приносил ей остывший капучино, к которому она никогда не притрагивалась. И всё так же через полчаса после этого начинался звонок по утилизации. Как всегда, Мия и еще несколько человек заверяли очередной пересчет номеров по своим отделам, Фиона назначала дополнительные финалы, и все расходились работать.

Иногда кто-нибудь на звонке просил уточнить, есть ли у Мии доступ к статистике отдела политкоррекции. В первый раз Мия растерянно оглянулась туда, где за затемненной стеной кабинета сидел у экрана Гатто; как только пауза стала слишком заметной, она неуверенно сказала: «Да».

– Расслабься, милая, – улыбнулся Айра, когда Мия рассказала ему об этом. – В логах всегда всё в порядке. За это отвечает техподдержка.

– А если кто-то решит проверить мой доступ прямо во время звонка? – с притворной тревогой спросила Мия, чтобы хоть немного оттянуть неизбежное. – Что они там увидят?

– Что ты, как всегда, заранее обо всём позаботилась, – Айра достал из кармана микроскопический пластиковый пакетик и бросил его на кушетку возле унитаза. – Раздевайся.

Несмотря на все унижения, каким он подвергал ее при Гатто и других посетителях «КК», Айра был неуверенным и не слишком умелым любовником. По мере того как Мия расстегивала платье, его властность улетучивалась, и прохладные влажные пальцы, которыми он щипал ей соски и скользил по круглому животу вниз, начинали слегка дрожать. Кончив, он как будто весь съеживался и становился несчастным, глядя, как она поспешно застегивается, забирает пакетик с грэем и вздрагивает от жадности, смешанной с отвращением.

Обычно это занимало не больше восьми минут. Айра еще оставался в баре, а Мия выходила на парковку, доставала ингалятор и с облегчением затягивалась, старательно выдыхая из себя страх вместе с клубами серебристого пара.

Всё изменилось, когда в «КК» появился Дерек. Под его бесцветным внимательным взглядом всё стало другим – словно кто-то внезапно включил хирургический светильник. Его короткие светлые волосы топорщились на бугристом черепе, собираясь в смешной хохолок над затылком; нижнюю половину лица покрывала бледная щетина, которая в неоновом свете казалась почти седой. Он вежливо улыбался и нес какую-то чушь про Лотерею, но Мия почему-то почувствовала, что сделает всё, как он скажет, – еще до того, как он вслед за Айрой сказал ей: «Дальше».

Айра тоже это почувствовал – и ему это совсем не понравилось. Войдя в кабинку туалета, он схватил ее за волосы и потянул вниз, свободной рукой расстегивая ширинку. «Нравится, сука? – спросил он, задирая голову, словно с зеркального потолка на него всё еще смотрели бесцветные глаза Дерека. – Вот так, поняла?»

Он отпустил ее только минут через сорок, бросив пакетик с грэем на пол возле унитаза. Мия выскочила из кабинки, с трудом борясь с тошнотой и всё еще чувствуя его прохладные дрожащие пальцы везде, даже глубоко в горле. Лишь когда Дерек прижал ее к себе, накрыв подбородком макушку, следы этих пальцев растаяли, и она смогла наконец ощутить пронизывающий ночной холод, от которого ее закрывало ровное уверенное тепло.

Это тепло исчезло, едва она добралась до дома, – но животный страх, наполнявший каждую комнату в тихой пустой квартире, остался. Через несколько дней Мия поняла, что больше не выдержит. Вечером она подкараулила Айру на выходе из Амальгамы, основательно его этим напугав, и хрипло прошептала ему в самое ухо: «Еще».

Айра удивился и обрадовался. Они сели в первый попавшийся поезд и молча проехали пару станций на юго-запад, оказавшись в районе дешевых ресторанов и молодежных танцевальных клубов. Что-то заказав в баре, они сразу пошли в туалет, где Айра быстро и жадно трахнул ее, пару раз ощутимо приложившись локтем о дверь, и, пока она подтягивала белье и поправляла платье, зарядил ингалятор, рассыпая грэй прямо на поцарапанную крышку унитаза.

– Я знал, что тебе понравится, – довольно сказал он, выдыхая под потолок аккуратную струю серебристого пара и передавая ей ингалятор. – Надо было сразу отыметь тебя, как последнюю сучку.

Мия молча втянула в себя горький пар и почувствовала, как внутри что-то медленно разжимается. Грэй стирал окружающую реальность, делая голос Айры далеким, словно он доносился из какой-то другой жизни.

– Гатто был прав, – прошептал он, забирая у нее ингалятор. – Нам всем повезло, что ты осталась.

– Гатто? – недоуменно пробормотала Мия и тут же закашлялась.

– Кто бы мог подумать, да? – Айра усмехнулся и похлопал ее по спине. – Фиона сперва не верила, что вся эта схема с фиктивным доступом будет работать. Но Гатто нашел уязвимость в логах, а я… Я обещал, что ты будешь хорошей девочкой.

Грэя, который Айра отсыпал ей на прощание, хватило на три затяжки. Мия сделала их прямо на улице – под одобрительными взглядами клубной молодежи, лениво курившей снаружи. Страх медленно растворился в прохладных сумерках, и Мия направилась к станции, прикидывая, успеет ли на девятичасовой северо-западный от Амальгамы.

Несмотря на ощущение уверенного тепла, исходившее от Дерека, он пугал ее больше, чем Айра с его боязливой жестокостью. В нем было что-то такое, от чего не спасал даже грэй; его бесцветные глаза были будто бойницами, сквозь которые на мир смотрело неведомое существо, чуждое всему человеческому. Даже его работа на Департамент защиты сознания не вызывала у Мии такой тревоги, как этот взгляд, одновременно пустой и цепкий, словно взведенный капкан.

Когда она вышла у Амальгамы, девятичасовой уже готовился отходить. Перебежав перрон, Мия нырнула в закрывающиеся двери, прошла в начало вагона и села, пытаясь сглотнуть сердце, бьющееся прямо в горле.

Состав плавно оттолкнулся от воздуха, и перрон уплыл, уступая место ломаной линии сверкающих небоскребов. Мия смотрела в окно, боясь повернуться