Мэджик юзеры - Вениамин Шехтман

— Хорошенькие соседи! — не выдержал к исходу третьего дня Дима. — Долго еще нам до этих Орово идти?

— А вот, через реку переправимся и мы у них. — ответил Перон.

— Это, разве не та же река, что возле твоей деревни течет? — с сомнением спросил Вальдес.

— Она.

— А что ж мы там не переправились, зачем такой крюк делали? — возмутился Дима.

— Мы ведь, не в гости к Орово идем. Нам бы наоборот, не надо с ними встречаться. А их деревня почти напротив нашей. — ответил Перон.

Переправились на плоту, который ловко соорудил индеец, почти без всякой помощи друзей. Нарубил тонких камышин, связал их лианой в снопы, накрыл сверху жердями, закрепил и готово. Для долгого плавания, плот не сгодился бы, а переправу выдержал запросто.

Перон дал плоту спускаться по течению, осторожно подправляя его ход так, чтобы он постепенно смещался к дальнему берегу. Когда плот ткнулся в прибрежный кустарник, Перон повел его впритирку к берегу, перехватывая нависающие ветки, а Дима помогал ему, отталкиваясь шестом. Найдя в кустах широкий прогал, Перон спрыгнул на берег и придержал плот. Индеец дождался, когда на сушу ступят оба его спутника, разжал руки и дал плоту волю. Тот продрейфовал несколько метров и застрял.

— Дальше ку… — начал было Дима, но вдруг умолк.

Из-за деревьев, из высокой травы, даже, вроде бы прямо из воздуха, появились индейцы. Около дюжины их, окружило прибывших полукольцом, прижав к воде. Поодаль, за первой линией, были еще, но сколько их, понять не представлялось возможным, потому что индейцы перемещались, то скрываясь за стволами, то снова оказываясь на виду. В руках у всех были короткие слабосильные луки, такие же как тот, что висел на плече Перона. И один индеец, висел в воздухе, над и позади остальных. Старый и чем-то очень схожий с Пероном, он довольно улыбался.

Дима вертел головой, совершенно не представляя, что ему делать. Усыпить их всех он не мог, бежать некуда. Пробовать парализовать летающего и тем устрашить прочих не хотелось — он маг, с ним этот номер мог не пройти. Сбить его "меджик миссайлом"? Но так недолго и убить, а вдруг остальные индейцы от этого не разбегутся в панике, а разъярятся и пристрелят его. Луки у них хилые, но стрелы отравленные.

Тут он ошибался. По крайней мере те стрелы, которые стукнули его в висок и под ухо, отравленными не были. Не были они даже заостренными. Просто палочки, с травяными фестонами вместо оперения, но пущенные очень меткими стрелками. От первого удара, у Димы помутилось в голове. Он услышал всплеск, а вслед за тем, вторая стрела нокаутировала его.

Всплеск, услышанный Димой, сопровождал прыжок в мутную речную воду Вальдеса, соображавшего чуть быстрее него. Не выныривая, Вальдес преодолел треть ширины реки, что уже было далеко за границей прицельного выстрела из индейского лука. Когда вынырнуть все-же пришлось, Вальдес, подстегиваемый мыслью не только о стрелах, но и о пираньях, электрических угрях и прочих злославных речных обитателях, с олимпийской скоростью доплыл до берега и, не остановившись даже отдышаться, побежал в лес, петляя и не оглядываясь.

***

Дима очнулся в полутьме какого-то строения. У него все болело. Голова, которой после полученных ударов, болеть и положено было, вовсе не лидировала среди прочих ноющих, горящих и саднящих органов и конечностей. А чему удивляться: он лежал, затянутый во что-то вроде туго облегающей корзины, со ртом забитым не то шкурой, не то невероятно грязной и сальной тряпкой.

Борясь с рвотой, Дима жевал и выталкивал языком кляп, пока не победил. Он жадно и часто задышал, но тут его все же вырвало. Хорошо, что лежал он не на спине, а на боку. Хоть не захлебнулся. Дима попробовал откатиться от вонючей лужицы. Не сразу, но удалось таки, покачавшись, перевернуться через спину на другой бок. На этом, Дима остановился, потому что боль в стянутых за спиной руках, долбанула с такой силой, что с маху перекрыла и боль в ушибленной голове и боль в отекших ногах. Дима взвыл, но кричать было больно и он заныл.

— Ох, не надо тебе вертеться, потерпи уж. — раздался голос Перона.

Дима, наплевав на боль, рыча покатился на голос и скоро уткнулся в ногу сидящего у столба с веревкой на шее и связанными впереди руками, индейца. Не раздумывая, Дима впился в Перонову ступню зубами. Индеец завопил, стал отпихивать Диму связанными руками и второй ногой, но тот только крепче сжимал зубы, с надеждой ожидая, когда под его зубами затрещат кости стопы.

Увы, Перону удалось отбиться. Он оттолкнул Диму и стал тереть укушенную ногу связанными руками, баюкать ее.

— А-аа, гнида, больно?! Пидор! Я тебе не только ногу, я тебе башку отгрызу!

— Что такое? Зачем напал? В чем я виноват? — Перон опасливо отодвинулся, насколько позволяла веревка на шее.

— В засаду нас привел! Сговорился с тем магом и привел нас! И не друг он тебе, а брат, я заметил какие у вас рожи одинаковые.

— Нет, все не так! И не братья мы, просто дальние родственники. Но больше друзья. И не приводил я вас никуда. Это он в мой сон когда приходил, все узнал. Я нарочно снил обман, думал он не поймет. А он понял. Все понял и ждал нас. Так я же предупреждал, что он колдун сильный. Думал вы с ним управитесь.

— А где Вальдес?

— Сбежал, Вальдес. Может, выручит нас, он ведь тоже колдун, да?

— Да. А почему я так упакован и связан, а ты только символически?

Перон попробовал было развести руками, но при связанных кистях, смог только дернуть локтями.

— Тебя боятся, меня нет. Тебя скрутили, чтобы колдовать не мог, а на мою магию плюют. И правильно делают, не могу я нас освободить.

Дима помолчал, пытаясь вывернуться из "корзины". Без толку.

— Эй, Перон, а чего этот твой от нас хочет?

— Думаю, — тихо сказал Перон, — хочет твой живой мозг высосать. Есть такой способ для очень сильных колдунов стать еще сильнее. Слабый не сумеет, чужой мозг его отравит, а сильный справится и всю колдовскую силу в себя возьмет. Но все равно заболеть можно. Поэтому он сперва Вальдеса поймает, чтобы тот его слабым не застал. Когда поймает, обоим вам дырки в голове сделает и станет мозг сосать. Сперва из головы, потом из всех костей надо. Большое дело, долгое.

— Суки, а? Чего напридумывали. Вы у меня пососете! Причмокивать будете! А потом я ему глаз высосу. И тебе, гандон, тоже.

— Я не виноват ни в чем.

— Не верю. Освободи меня, ты ж можешь. Перегрызи то, чем руки спутаны и развяжи меня.

— Нельзя сейчас. Ночью, если уснут и караулить не будут.

На этом разговор закончился. Дима все силился освободиться, а индеец смотрел на него и помалкивал.