Темный Лорд устал. Книга IV - Тимофей Афаэль

Аплодисменты усилились, люди улыбались. Даниил продолжал смотреть, и что-то внутри него сжималось.

Он не использовал свой дар и не пытался почувствовать эмоции толпы. Он дал себе обещание — больше не лезть в чужие головы, не использовать то, что сделало из него монстра в прошлой жизни.

Но даже без активного использования эмпатии он чувствовал краем сознания отчаяние, скрытое под эйфорией — страх, замаскированный надеждой.

Горожане цеплялись за эту надежду как утопающие за соломинку. Потому что альтернатива была слишком страшной — признать, что их город умирает, и ничто не может его спасти.

— Мы обещаем вам, — менеджер поднял руку торжественно, — что «Деус Инжиниринг Групп» станет для Котовска тем же, чем «Ворон Групп» стала для Воронцовска! Процветание! Развитие! Будущее!

Толпа взорвалась аплодисментами и криками восторга.

Мурзик на плече Даниила издал звук, похожий на фырканье. А сам Даниил невольно усмехнулся.

— Ты тоже не веришь им?

Кот посмотрел на него с выражением, которое можно было прочитать как «очевидно».

На сцене выступил мэр Котовска — Иван Петрович Морозов, мужчина лет пятидесяти с уставшим, изможденным лицом. Сейчас на этом лице была пусть слегка напряжённая, но искренняя улыбка.

— Граждане Котовска, — начал он, и голос дрожал от эмоций. — Я знаю, как тяжело вам было последние годы. Знаю, сколько семей распалось, сколько молодых людей уехало, сколько боли мы все испытали, когда наш завод закрылся. Но сегодня… сегодня всё меняется. Сегодня к нам пришла надежда и я обещаю вам — мы сделаем всё, чтобы эта надежда стала реальностью!

Раздались аплодисменты, крики, кто-то даже запустил конфетти.

Даниил отвернулся, не в силах больше смотреть на это. Он знал, что происходит. Видел это своими глазами за последние месяцы, работая курьером, разъезжая по городу.

Завод «Деус» действительно дал работу. Но какую работу? Низкооплачиваемую, изнурительную и с условиями труда на грани нарушения всех возможных норм.

Но люди брали эту работу, цеплялись за неё, потому что альтернатива — безработица, нищета и голод — была ещё хуже.

Сейчас они стояли на площади и аплодировали своим эксплуататорам, потому что те дали им хотя бы иллюзию надежды.

Фарс, — подумал Даниил устало. — Жестокий, циничный фарс.

Он оттолкнулся от стены и направился прочь от площади. Ему нужно было работать — заказы сами себя не доставят.

Мурзик теперь устроился у него за пазухой, свернувшись калачиком, и закрыл глаза.

За спиной Даниила продолжались речи, аплодисменты, празднование «нового рассвета» Котовска, а он шёл по узким улицам старого города, мимо облупившихся домов, закрытых магазинов и думал о том, что настоящий рассвет для этого города ещё очень, очень далеко.

Если вообще когда-нибудь наступит.

* * *

Три недели спустя.

Даниил вёз очередной заказ на велосипеде по знакомым улицам Котовска, и Мурзик, как всегда, сидел в специально приспособленной корзине на руле, с достоинством обозревая окрестности.

Эйфория, которая охватила город после открытия завода, давно схлынула. Улицы снова стали серыми, унылыми. Люди снова ходили с опущенными головами и усталыми лицами.

Вот только усталость была другая. Не неопределенность и страх безработного, который не знает, чем прокормить семью, а усталость рабочего, который знает, что завтра снова придётся идти на завод, отрабатывать двенадцатичасовую смену за гроши, и что альтернативы нет.

Даниил остановился у светофора, ожидая зелёного сигнала, и услышал разговор двух мужчин на тротуаре рядом.

Оба были в рабочей одежде — комбинезонах с логотипом «Деус Инжиниринг Групп». Один средних лет, с щетиной и мешками под глазами. Второй моложе, лет двадцати пяти, худой, с нервными движениями.

— Ещё две недели так, и я сдохну, — говорил старший, доставая сигарету. — Двенадцать часов без нормального перерыва. Конвейер не останавливается, и если отлучишься в туалет — штраф. Если замешкался — штраф. Норма такая, что руки отваливаются к концу смены.

— И зарплата, — добавил младший мрачно. — Обещали больше средней по региону, но по факту после всех «вычетов» и «штрафов», выходит даже меньше. А на такие деньги семью не прокормишь.

Старший затянулся, выдохнул дым.

— Знаю, у меня жена и двое детей. Еле концы с концами свожу.

— Так может, уволиться? — неуверенно предложил младший. — Поискать что-то другое?

Старший посмотрел на него грустным насмешливым взглядом.

— Где? — спросил он просто. — Где ты найдёшь работу в этом городе? Завод «Деус» — единственное место, где хоть что-то платят. Все остальные предприятия закрылись. Магазины сокращают персонал, и даже дворников больше не берут.

Он снова затянулся.

— Так что терпи, парень, и радуйся, что хоть какая-то работа есть. Либо так, либо уезжать в другое место — других вариантов здесь нет.

Младший кивнул, опустив голову.

— Были б деньги уезжать. Да… хоть какая-то работа есть…

Светофор загорелся зелёным. Даниил тронулся дальше, а разговор остался позади, но эти слова засели в голове.

Хоть какая-то работа есть.

Он слышал эту фразу десятки раз за последние недели. От разных людей, в разных ситуациях.

Продавщица в магазине, жалующаяся подруге на мизерную зарплату: «Но хоть какая-то работа есть».

Официантка в кафе, куда Даниил зашёл перекусить, рассказывающая коллеге о том, как владелец урезал им смены: «Но хоть какая-то работа есть».

Водитель автобуса, ругающийся на задержки зарплаты: «Но хоть какая-то работа есть».

Мантра, оправдание и способ смириться с эксплуатацией.

Даниил довёз заказ до адреса — небольшой дом на окраине города. Постучал, дверь открыла пожилая женщина с добрым, но уставшим лицом.

— О, Даниил, спасибо, милый, — она приняла посылку, расписалась на планшете. — Как дела? Как твой котик?

Мурзик, услышав, что о нём говорят, поднял голову из корзины и царственно посмотрел на женщину.

— Всё хорошо, Анна Петровна, — ответил Даниил с лёгкой улыбкой. — Мурзик в порядке. А как у вас?

Лицо женщины стало грустнее.

— Да так, держимся. Внук устроился на завод «Деус», думали, хорошо будет, деньги в дом пойдут, а он теперь приходит как выжатый лимон, еле на ногах стоит. Да и зарплата мизерная, половину штрафами срезают.

Она вздохнула.

— Но что поделаешь… хоть какая-то работа есть.

Даниил кивнул, не зная, что сказать.

— Держитесь, Анна Петровна.

— Спасибо, милый. Ты тоже держись.

Он вернулся к велосипеду и поехал дальше.

Следующие несколько заказов прошли так же. Люди брали посылки, расписывались, иногда перекидывались парой слов и почти в каждом разговоре всплывала тема завода.

Жалобы на условия труда, на зарплату, на отношение начальства и на штрафы за малейшие провинности.

Но всегда, в конце каждой жалобы, звучала одна и та же фраза:

Хоть какая-то работа есть.

К вечеру Даниил вернулся в свою маленькую съёмную квартирку на втором этаже старого дома.