Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

не задумываясь, обвинили ее в жесточайшей бесчеловечности, страшном убийстве лучшего друга короля, смелого воина и героя? Безвыходность ее положения становилась для нее все очевиднее, и она с болью думала о сыне своей «жертвы», красивом юноше, которого она готова была полюбить и в которого она, возможно, даже влюбилась, обменявшись с ним в Фонтенбло одним-единственным взглядом. Неужели и он присоединит свой голос к хору, который будет требовать для нее казни, когда в один прекрасный день она вновь появится перед людьми? А король? Неужели король, чью доброту все прославляют, отдаст ее под суд, а потом позволит подняться на эшафот только для того, чтобы избежать семейных сцен?

Но, может быть, все-таки стоит поговорить с ним?

Конечно, стоит... Но каким образом?

Как ей выйти из этого дома, где она знакома только с отведенной ей комнатой? Даже когда она встала на ноги, ей не позволили переступить ее порог, не разрешили сделать и трех шагов по саду, обнесенному высокой оградой, опасаясь, что кто-то из многочисленных гостей дам д'Антраг может узнать ее. Хотя мадам де Верней и считалась как будто «в отставке», возле ее дверей по-прежнему останавливалось немало карет, за которыми невольная узница наблюдала из окна. Чаще приезжали мужчины, знатные и влиятельные аристократы. Благодаря Мари, приходившей каждый день посидеть с ней, Лоренца стала узнавать принца де Жуанвиля и его старшего брата, герцога де Гиза. К великому неудовольствию короля, герцог де Гиз осмеливался претендовать на руку Генриетты. Король злился, а красавица не уставала подтрунивать над ним.

— Разве я не вправе подумать о своей судьбе и устроить свою жизнь? Ведь рано или поздно вы меня оставите!

— Гиз мой заклятый враг! За исключением простака Жуанвиля, все Гизы меня ненавидят. А вы прекрасно знаете, как я вами дорожу!

— В таком случае обеспечьте мне положение, которого я заслуживаю, иначе я могу уступить соблазну стать герцогиней де Гиз!

Приезжали иногда и женщины, но гораздо реже, и узница ни одну из них не знала. В одно прекрасное утро одна из посетительниц привлекла ее внимание. Из кареты выходила мадемуазель дю Тийе, и Лоренца едва не вскрикнула от изумления. Что делает эта дама у ярой ненавистницы королевы? Ни для кого не была тайной взаимная ненависть двух женщин. Они никогда не называли имен друг друга, а пользовались лишь уничижительными или даже бранными прозвищами. Между тем мадемуазель дю Тийе находилась у королевы Марии почти в таком же доверительном положении, как и Галигаи. Так что же означает ее визит?

Лоренца не могла расспросить об этом Кампо, потому что доктор уже навестил ее сегодня и уехал к себе в посольский особняк...

На беду Лоренцы, мадам де Верней застала ее на наблюдательном посту, пришла в ярость и отругала свою «подопечную». Неужели она еще не поняла, что ни за что на свете не должна подвергаться риску быть узнанной? Если кто-то заподозрит ее присутствие у нее в доме, в дурную историю окажутся замешанными все! И чем больше проходит времени, тем опаснее становится положение!

— Никто! Вы меня слышите? Никто не должен знать, что мы взяли вас под свою крышу! Даже слуги! Почему вы думаете, мы предоставили вам в услужение старуху Мадлен, оглохшую и почти немую? Именно поэтому. Она и знать не знает, кто вы такая.

— А кто я такая для остальных?

— Бедная девушка, которая из-за пережитых несчастий пыталась покончить с собой и которую по доброте душевной приютила у себя моя мать.

— И которую навещает личный врач посла из флорентийского посольства? Тоже по доброте душевной? Не слишком ли много душевной доброты?

Генриетта сощурила глаза, и синева между черных ресниц блеснула лезвием.

— Доктор приходил к нам и до вашего появления. Естественно, что он наблюдает появившуюся в доме больную. Но вы правы, что обратили на его визиты мое внимание. Когда он должен к вам прийти следующий раз?

— Думаю, завтра. А впрочем, не знаю.

— Больше он не придет. Я дам ему знать, что вы окончательно выздоровели и что мы отправили вас за город, на свежий воздух!

Лоренца с трудом удержалась, чтобы не напомнить о дожде со снегом, которые тяжело переносятся в Париже и вряд ли могут помочь поправить здоровье за городом, но все-таки удержалась, страшно коря себя за неуместное замечание о докторе Кампо. Укоряла она себя и за отсутствие благодарности к маркизе, которая — неважно, из каких соображений, — но все-таки приютила ее у себя и спасла в самый трагический и опасный момент ее жизни. Но что она могла поделать, если красавица маркиза в отличие от ее матери не внушала ей симпатии? Да и она сама не пользовалась расположением мадам де Верней. Однако Лоренца не могла изменить сложившуюся ситуацию.

Прошло два дня, и мадам де Верней, вернувшись в особняк д'Антраг после того, как добрую часть дня провела где-то в городе, поднялась прямо к Лоренце. Девушка, сидя у камина, грела у огня руки.

— Я не думала, что все пойдет так быстро, — проговорила маркиза, задыхаясь, потому что чуть ли не бегом одолела два лестничных пролета. — Оставаться вам здесь больше невозможно! Завтра, как только откроют ворота, вы отправитесь в Мальзерб. Разумеется, под чужим именем. Вы будете... будете... Об этом надо еще подумать! Но здесь вы представляете собой слишком большую опасность!

— Что произошло?

— Великий герцог Фердинандо умер, и толстая гадина требует немедленного отъезда Филиппо Джованетти. Он уже лишился звания посла, хотя другой на его место, разумеется, еще не назначен.

— С чего вдруг такая спешка? Он всегда добросовестно служил интересам королевы, и мой приезд служит тому доказательством.

— А ее требование доказывает другое: не так уж она им и довольна! Отставка Джованетти свидетельствует о том, что проводимая им политика осталась в прошлом. Юный принц, новый великий герцог, женат на принцессе из дома Габсбургов. Это означает, что Флоренция теперь сблизится с Германской империей и повернется спиной к Франции.

Лоренца ничего не могла ответить на рассуждения маркизы. От печального известия у нее больно сжалось сердце. Она была привязана к Фердинандо, который всегда обращался с ней с дружеской теплотой... И Кристина тоже...

— Что станет с прекрасными замыслами великой герцогини? Принц еще слишком молод, чтобы иметь твердые взгляды и убеждения!

— Полагаю, что за него будет думать его супруга. Во всяком случае, направлять его мысли в желательную для нее сторону.

Да,