Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

— Почему бы нет? Хозяин — человек видный. А коли хотел попасть в Лондон в самый кратчайший срок, то беспременно лошадей менял на каждой станции. Думаю, его след отыскать вполне возможно.

— Я тоже так думаю, тем более что искать мы будем вдвоем. На двоих и удачи больше. Но сначала мне непременно нужно побывать у короля, потому что не кто-нибудь, а именно Его Величество отправил в путь де Курси. И я попрошу у него разрешения отправиться на поиски Тома. Я солдат, и, кроме полковника, только Его Величество вправе распоряжаться мною. А тебе, пока мы не уехали, я бы порекомендовал прогуляться в сторону улицы Пули. Твой пьяница, который протрезвел словно по мановению волшебной палочки, очень меня заинтересовал. Постарайся разузнать, кто он такой, если он живет в том особняке, куда заглянул только на минутку.

— Я туда уже ходил. Дом принадлежит благородной девице, правда, уже несколько увядшей, по фамилии Мопэн. Она пользуется некоторой известностью благодаря своим талантам и принимает довольно много поклонников. А вот узнать, кого она принимает, не так-то просто, потому что она скрытная и не болтает с кем ни попадя.

— Где ты все это выведал?

— В таверне, что находится неподалеку от ее дома. Хозяин хорошо стряпает, и к нему ходят слуги из всех соседних особняков. Но надо отдать им должное: о соседях они не судачат.

— А кто тебе все это рассказал?

— Одна служанка, которой я имел честь понравиться. Она расположилась ко мне еще больше, когда сунул ей в руку несколько монеток. Но если мы хотим узнать еще что-то, нам нужно будет понравиться самой мадемуазель. А я, как вы понимаете, туда не вхож. А господину Антуану, значит, кажется, что я не зря тратил время на этого притвору?

— Да, я думаю, что этот притвора очень даже любопытен. Но сейчас для нас главное отыскать твоего хозяина. А до этого мне хорошо бы выспаться. Завтра утром я отправлюсь к королю!

Но и на следующий день Антуану не было суждено увидеть Его Величество. Когда утром он явился в Лувр, выяснилось, что к Генриху прискакал курьер, и он тут же сел на лошадь и отправился в Сен-Жермен: заболели дофин Людовик и старший из сыновей покойной Габриэль д'Эстре, красавчик Цезарь. Прежде чем сесть в седло, король заглянул к своей супруге и спросил, не хочет ли она его сопровождать, не сомневаясь, впрочем, какой получит ответ. Даже не привстав с кровати, Ее Величество крикнуло, что она ни за что на свете не хочет подцепить неведомую заразу и что курьера, который будет привозить ей новости, она допустит в свои покои не раньше, чем он будет вымыт с головы до ног. Ей необходимо заботиться о своем здоровье и здоровье их младшего сыночка, Гастона, герцога Анжуйского, которому едва исполнилось десять месяцев. Королева никак не могла решиться и отправить его в замок, где жили с няньками и кормилицами другие дети, по причине, может быть, не безусловной, но для нее существенной — она его обожала, чего нельзя было сказать о четырех старших. Их она навещала по воскресеньям и чаще всего потому, что на этом настаивал Генрих. Единственным объяснением подобной черствости мог быть только гнев, который постоянно тлел в сердце Марии де Медичи из-за того, что ее детей, Людовика, двух его сестер и младшего брата Николя, воспитывали вместе с тремя детьми прекрасной Габриэль и ненавистным отпрыском той, кого королева называла не иначе как «маркиза-шлюха». Не забудем еще и юного графа де Море, сына прекрасной и очень глупой Жаклин дю Бюэй!

Огорченный Антуан отправился в корпус, где располагался полк легкой кавалерии, собираясь попросить у своего полковника новый отпуск. Его товарищи — Буа-Траси, Сагон и Босе — сдержанно, но с большим сочувствием выразили ему соболезнования. Поблагодарив, он отправился в кабинет начальника. Полковник был занят, он писал письмо, но отложил перо в сторону, чтобы ответить на приветствие своего подчиненного.

— Вы выглядите ничуть не лучше, чем вчера, де Сарранс! Намереваетесь приступить к службе?

— С вашего соизволения, еще нет, господин полковник. Я хотел бы попросить у вас отпуск...

— Опять?! Не будь вы в столь тяжких обстоятельствах, я бы спросил, не хотите ли вы, чтобы ваш отпуск стал бессрочным? По какой причине на этот раз вы просите отпуск?

— Тома де Курси исчез...

— Вы думаете, я не знаю этого? Как только я увидел, что он не вернулся с вами, я тут же стал думать, кого послать на поиски. Де Курси один из лучших моих солдат.

— Я знаю, что вы благосклонны к де Курси. А для меня он ближе брата, и я крайне обеспокоен его исчезновением. Я просил бы вас, господин полковник, позволить мне отправиться на его поиски. Мы с ним так дружны, что мне кажется, я буду удачливее в этом деле, нежели любой другой из моих товарищей!

— Я тоже так думаю. И поэтому согласен дать вам отпуск. Но сначала хочу узнать, какие вы отдали распоряжения относительно похорон вашего отца.

Антуан вспыхнул и опустил голову. Ни единого раза за все это время он не подумал о похоронах. Уезжая в Англию, он был страшно зол на своего отца, и, получив известие о его страшной смерти от руки убийцы, пережил потрясение, но не почувствовал горя. Он всегда восхищался силой отца, но никогда не испытывал к нему нежных чувств. Вполне возможно, в раннем детстве он и был как-то к нему привязан, но после того как трагически погибла его мать — ее сбросила обезумевшая лошадь, и она разбилась, ударившись головой о камень, а было ей всего двадцать пять лет, — Антуан отдалился от отца. Он не мог простить ему равнодушия, с каким тот отнесся к потере, которая должна была бы повергнуть его в глубочайшее горе, лечь тяжелым камнем на сердце. Как прекрасна и нежна была молодая маркиза! Но супруг не проронил ни единой слезинки, когда ее опустили в склеп под плитами часовни в Саррансе. Маленькому Антуану было семь лет, и он чуть не умер от горя.

Проницательный взор полковника внимательно следил за выражением лица молодого человека, который всеми силами пытался справиться со смущением. Маркиз Гектор в свое время прославился ратными подвигами, и современники продолжали следить за его деяниями и в мирной жизни. После смерти Элизабет де Сарранс шепотком